Я думала, что с этой целью Люк и выскользнул наружу, бросив мне через плечо, что скоро вернется. Но прошло пять минут, затем десять. Я ведь уже упоминала, как мучительно тянется время, когда ты одиноко стоишь в углу, абсолютно трезвый, глядя на танцующие парочки? Итак, прождав почти полчаса, я отправилась на поиски возлюбленного.
Я застала их в туалете. Люк надежно запустил обе руки под подол Кэт, под ее вызывающе открытое платье с глубоким декольте. Я, конечно, пришла в бешенство. А Люк… Люк вздрогнул, словно очнулся от гипнотического транса. Он был пьян вдрызг. Я понятия не имела, сколько он выпил, и все же мне казалось немного странным, чтобы здоровый крепкий парень мог настолько быстро окосеть. Люк начал было извиняться, бормоча что-то невнятное, но окончательно добила меня реакция Кэт. Она рассмеялась. Хохотала, как гиена, стоя возле заляпанной кафельной стены с задранной до пояса юбкой.
Я была раздавлена – понимаю, звучит довольно жалко, но ничего не поделаешь. На протяжении многих лет я наблюдала, как Кэт вытворяет отвратительные, граничащие с садизмом вещи, которых ожидаешь разве что от больного психопата. Правда, мне ее выходки казались смешными, пока я не предполагала, что однажды сама сделаюсь мишенью для ее шуток. Лучшую из них Кэт приберегла напоследок, для нашего последнего дня в школе и одного из последних дней нашего общего пребывания в Марли. Я смотрела на нее, постепенно осознавая случившееся. Осознание надвигалось на меня, словно скоростной поезд, который в итоге меня и раздавил. Интересно, давно ли Кэт лелеяла мечту об этом миге своего несомненного триумфа?
– Нет, ты только посмотри на себя, – выдавила она между приступами истерического хохота. – Видела бы ты свою физиономию!
И тут до меня дошла еще одна вещь, и она по неведомой причине оказалась даже хуже того откровенного предательства, которое в данный момент совершалось у меня на глазах.
– Так это твоих рук дело, – медленно произнесла я. Все вдруг стало настолько очевидным, что я поразилась, почему не догадалась раньше. – Ты отдала Лоре приглашение, которое мне прислали из колледжа!
Только Кэт знала, что я храню письмо в школьном шкафчике. И ей одной была известна комбинация цифр кодового замка. Никто, кроме Кэт, не мог добраться до письма. Моя лучшая подруга согнулась пополам от хохота.
– Ах ты сука. – Слова вырвались сами собой. Позже я жалела, что не выкрикнула их во все горло, тогда они звучали бы более угрожающе. А так фраза вышла какой-то дряблой. Кэт никак не отреагировала. Мои проклятия не могли тронуть ее совесть, а мой гнев – задеть чувства. Кэт была не из тех людей, кого заботят последствия их поступков.
Сейчас она у меня получит! Мой взгляд заметался по туалету: пристыженный Люк, хохочущая Кэт, кабинки, пол, раковина.
Раковина! На краю лежала сумочка Кэт, сверкая блестками. Нарядная безделушка, маленькая и безобидная. Я схватила ее не потому, что действовала осознанно или у меня имелся четкий план, а лишь потому, что это был единственный предмет, находившийся в пределах досягаемости. Позже я говорила себе, что совершенно забыла о лежащей внутри бутылке «Джека Дэниелса». Может, и забыла. Не скажу наверняка, что в тот момент отдавала отчет в своих действиях, однако не стану утверждать и обратное. Я просто схватила сумочку и запустила ею в Кэт.
Вещица угодила ей в лицо, удар пришелся по скуле. Раздавшийся хруст был тошнотворным и громким. А затем началась безумная круговерть.
Помню завывания Кэт, шелест бегущей из крана холодной воды и Люка, который неловко прыгал вокруг нас, бормоча что-то неразборчивое.
Кэт больше не смеялась. Она визжала и сыпала угрозами: «Ты поплатишься за это, тупая шлюха! Мой отец упрячет тебя в тюрьму до конца дней!» Я развернулась и вышла из туалета. Толпа, сбежавшаяся на разъяренные девичьи крики, замерла. Казалось, взгляды всех собравшихся были устремлены на меня. Я прошла мимо них, затем пересекла огромный спортивный зал, где на стене все еще красовалось имя бывшего спонсора школы, Гаэтана Фортье, открыла входную дверь и ступила в темноту футбольного поля, раскинувшегося за порогом зала.
А еще мгновение спустя меня нагнал Люк. При свете луны лицо его выглядело бледным, как у мертвеца, а лоб был усеян капельками пота.
– Она права, – сказал Люк, – ее отец упечет тебя за решетку.
– Сомневаюсь, – ответила я.
Я отправилась прямиком домой. Выволокла из шкафа дорожную сумку и покидала туда самое необходимое: зубную щетку, чистые носки, нижнее белье. И конечно, прихватила деньги на автобусный билет до Монреаля. Лора храпела у себя в комнате. Она так и не проснулась, пока я собирала вещи, что было, вероятно, только к лучшему.
Я выскользнула из дома и зашагала к автобусу. Вскоре пришлось остановиться и скинуть туфли на высоком каблуке, потому что ноги у меня подламывались. Оставшуюся часть пути я проделала босиком. К тому моменту, когда я добралась до автовокзала, небо на востоке начало светлеть.
