Лора перекатывается на бок и садится. Дыхание восстановилось, теперь она чувствует себя немного лучше, хотя все еще дрожит с головы до пят. Пальцы не слушаются, когда Лора цепляется за какую-то корягу, пытаясь встать.
Да, она действительно одна. Вокруг ни души. Трудно понять наверняка, в какую часть леса ее занесло, но местность кажется знакомой, и деревья здесь не такие густые. А значит, где-то неподалеку должна находиться грунтовка, по которой она пришла сюда. Всего несколько минут – и Лора выберется на дорогу, а там уж рукой подать до города, где по улицам ходят люди и где Тони не сможет причинить ей вреда.
Лора порывисто вздыхает и пускается в путь.
Она продирается сквозь подлесок, двигаясь в сторону просвета между мшистыми стволами, принятого ею за опушку, за которой, в свою очередь, должна открываться дорога – там Лора наконец-то будет в безопасности. Но поляна словно отступает. Чем быстрее движется девушка, тем проворнее убегает от нее кромка леса, как будто издеваясь и дразня сбитую с толку путницу.
Пару минут назад она тряслась от холода, а теперь взмокла от пота. Лора ускоряет шаг, все быстрее и быстрее, пока вновь не переходит на бег…
А затем деревья расступаются, словно по волшебству. У Лоры перехватывает дыхание, в горле застревает вопль отчаяния.
Гул, который она по ошибке приняла за шум в ушах, усиливается – он становится настолько громким, что заглушает щебет птиц, шелест ветра и беспорядочные обрывки ее собственных мыслей.
Никакой дороги нет и в помине. Все это время Лора шла не в ту сторону.
И оказалась на берегу реки.
Лора сыплет тихими проклятиями и с досадой сжимает кулаки. Сколько времени ей потребуется, чтобы выбраться отсюда? Час как минимум. Лора едва ли соображает, в какую сторону бежала и как долго плутала по лесу. Черт подери. А ведь солнце скоро начнет садиться. И тут…
Что-то – или кто-то – врезается в Лору со спины. От неожиданности она теряет равновесие и падает в пожухлую траву, задыхаясь от вопля.
А еще через мгновение понимает: Тони Бергман! Пальцы парня смыкаются у нее на горле.
Ошибка номер один: я направляюсь в жуткий заброшенный дом семейства Фортье после наступления темноты.
Я не решилась осматривать его днем. Конечно, рыскать тут в потемках – занятие не из приятных, однако вломиться в чужие владения при свете дня и получить соответствующее обвинение немногим лучше. Но я не желаю упускать свой шанс все хорошенько разведать и по возможности сделать несколько снимков. Увы, моей прекрасной камеры больше нет – пришлось продать ее перед отъездом из Монреаля, – но в телефоне имеется режим вспышки, которым я и воспользуюсь.
Ошибка номер два: я никому не сказала, куда иду. В свое оправдание хочу заметить: а кому, собственно, я могла сказать? Маме? Представляю, какие последовали бы комментарии. И уж точно я не намерена посвящать в свои планы Люка. Не то чтобы я не доверяю ему – с другой стороны, какие у меня основания доверять Люку? – но когда задумываешь совершить незаконное проникновение на частную территорию, сообщать об этом сыну местного блюстителя порядка, шефа полиции, как-то не принято.
Я подъезжаю к дому Фортье, когда на улице почти совсем стемнело. Яркий калейдоскоп предзакатных красок померк, сменившись одной болезненно-бледной голубой полосой на линии горизонта. Приблизившись к берегу Шодьер, я вижу тускло поблескивающую водную гладь. Река выглядит почти неподвижной, словно, сотворив зло, скользнула обратно в свои берега, где теперь и притаилась, виноватая и смущенная.
Дом Фортье стоит на возвышенности, и когда-то холма было достаточно, чтобы уберечь коттедж от весенних паводков. Но не в этот раз. Я сворачиваю на подъездную аллею – предполагается, что она аккуратно заасфальтирована, но сейчас под колесами автомобиля хрустит принесенный рекой мусор, а фары выхватывают из темноты следы недавнего нашествия.
Еще издали я понимаю, что заброшенный дом отнюдь не пустует.
Перед крыльцом беспорядочно припарковано несколько машин. Сам особняк поднимается черной громадой, но отблески света танцуют в темных окнах, словно ночные призраки. Пронзительная музыка и смех врываются в салон «хонды», едва я опускаю стекло.
Вечеринка в полном разгаре.
Ошибка номер три: я нарушаю правило «оставь все как есть и убирайся восвояси».
Увиденное должно послужить мне надежным сигналом, чтобы развернуться и ехать домой, к Лоре. Я не могу толком объяснить даже себе самой, почему не делаю этого. Возможно, в глубине души я чувствую себя обязанной встать на защиту владения Фортье со всеми загадками и тайнами, которые хранят его немые стены. Даже с чисто практической точки зрения: забравшиеся в дом подростки могут разнести его в пух и прах, уничтожив возможные улики. Нужно предотвратить готовящийся вандализм, пока не поздно. В любом случае в данный момент именно этими соображениями я оправдываю свои действия.
