А час спустя первый утренний автобус уже увозил меня прочь. Я все еще была в лиловом атласном платье, в котором собиралась танцевать на выпускном балу.
И вот теперь я смотрю на Люка, который, сидя за столиком напротив меня, с беззаботным видом прихлебывает пиво.
– По-прежнему не пью, – уточняю я.
Мы едим и пьем каждый свое, в соответствии с выбором и вкусом, находясь в странном состоянии неопределенности. Мы осознаем взаимное присутствие, но понимаем, что со стороны за нами тоже наблюдают.
– Сегодня утром я ходила повидаться с Тони. Нашла его в парке, – говорю я, когда попытки поддержать ничего не значащую светскую болтовню исчерпывают себя.
Люк перестает жевать и замирает с набитым ртом. Его заказ под маркой «как обычно» представляет собой фирменное блюдо, традиционное для провинциальной закусочной: мешанины из рубленой куриной грудки, плавающей в лужице белой подливы и присыпанной сверху консервированным зеленым горошком, а также пары хорошо прожаренных ломтиков хлеба. Не припомню, чтобы в прошлом Люку нравилась такая еда. Не помню даже, чтобы он вообще заказывал такие вещи. О, суровое напоминание о днях давно минувших! Кажется, что прошло всего ничего и сама я почти не изменилась, а то и вовсе не изменилась, но вот он, Люк, сидит передо мной, демонстрируя неожиданное пристрастие к куриному шницелю.
– Тони? – переспрашивает он. На секунду на лице у него появляется рассеянное выражение, словно Люк действительно не понимает, что речь идет о его родном дяде. – А, Тони! Зачем ты с ним говорила?
– Он нес какую-то несуразицу, – пропуская вопрос мимо ушей, продолжаю я.
– Что именно?
– Насчет Мишель. – Я инстинктивно понижаю голос: не стоит возбуждать излишнего интереса посетителей, которые пялятся на нас со всех сторон. – Болтал всякие странные вещи.
– Ну, Тони в своем репертуаре. – Люк словно бы отмахивается от моих слов. Его можно понять: родственная связь с Тони Бергманом – не та тема, на которой захочется заострять внимание. Но я невольно гадаю, приходило ли самому Люку в голову, что в его генах тоже может таиться склонность к безумию.
– Знаешь, что с ним случилось? – спрашиваю я.
– В смысле? – Люк на самом деле выглядит сбитым с толку.
– Травма головы.
– Боже, Стеф. Это произошло давным-давно.
По словам официантки, если быть точным, тридцать восемь лет назад.
– Понятия не имею. Слышал, была какая-то драка. В то время Тони постоянно затевал склоки, и часто не с теми людьми.
– Пока один из «не тех» людей не вышиб ему мозги?
Люк досадливо морщится.
– Если тебе угодно так выразиться, то да. Знаешь, у нас в семье не особенно любят говорить об этом, как и о Тони в принципе. Мы стараемся обходить вопрос стороной.
– Понимаю: такое пятно на столь славной фамилии!
– Тебе непременно нужно съязвить по поводу моей семьи?
Я улавливаю исходящую от Люка волну враждебности и понимаю, что пора сменить тему. Но о чем еще мы можем поговорить – о Кэт? о перспективах на урожай сои?
К тому же история с Тони – далеко не первое и не единственное пятно на репутации Бергманов. Помнится, была еще история о жене, бросившей двоих детей и сбежавшей от мужа с каким-то парнем. В провинциальном Квебеке в шестидесятых годах прошлого века такие происшествия считались большим событием.
Люк, должно быть, уловил ход моей мысли, потому что вдруг нахохлился и втянул голову в плечи.
– Послушай, Тони стал таким не из-за того, что моя бабушка ушла из семьи. Он всегда был немного не в себе. Если спросить Пьера, дед подтвердит. Все началось задолго до ухода бабушки. Вероятно, от нее Тони и унаследовал безумие. Ну, по крайней мере, остальных Бергманов оно, кажется, обошло стороной.
– Наверняка.
– Полагаю, теперь ты можешь немного расслабиться?
– Люк, мне плевать, что там стряслось с Тони. Я только хочу выяснить, нет ли здесь связи с исчезновением Мишель.
– А, понял. Так ты здесь в качестве диванного детектива?
– Эй, вообще-то ты сам подошел к моему столику и уселся на диван напротив! – Я стараюсь говорить шутливым тоном, но охватившая Люка настороженность не проходит.
– А как тебе последние новости? – спрашивает он. – Думаешь, в том доме действительно была не Мишель? И если так, чье это тело?
«И где Мишель», – мысленно добавляю я.
– К сожалению, в данный момент мы не можем сказать ничего определенного. – Я пародирую сотрудника Службы безопасности, выступавшего в новостях с официальным заявлением. К моему облегчению, висящее в воздухе напряжение рассеивается.
Люк усмехается.
– Знаешь, что я думаю? – Он выглядит расслабленным, опрокидывая в рот остатки пива. – Думаю, ответ на эту загадку прост. И лежит у нас под самым носом, только мы пока не заметили. Так ведь всегда бывает, верно?
– Похоже, остальные жители Марли с тобой не согласны. – Я обвожу взглядом переполненную закусочную.
– Да брось, Стеф. Неужели ты действительно считаешь, что в этих безумных слухах есть хотя бы крупица правды?
– А? – выпрямляюсь я. – Каких слухах?
К счастью, прежде, чем я успеваю все испортить, набросившись на него с вопросами, Люк поясняет:
