«Если меня не станет, горевать никто не будет», – сама собой всплывает мысль, неожиданно принося успокоение. Картина рисуется с необычайной ясностью: солнце клонится к закату, вдоль линии горизонта разливаются волшебные цвета, которые Лоре больше не суждено увидеть, берег реки вновь тих и пуст. Со стороны города наползают тяжелые грозовые облака, они плывут по ночному небу и проливаются дождем над поляной, смывая следы борьбы – глубокие борозды, оставленные каблуками Лориных ботинок, когда она извивалась и отчаянно сучила ногами, сбивая в кучу ворох опавших листьев. Где-то далеко отсюда – даже точно не скажешь, в какой стороне, – ее мать включит свет в их крохотном щитовом домике, чтобы разогнать вечерний сумрак, достанет из холодильника очередную банку пива и лениво подумает: «Где, черт подери, носит девчонку в такой час?» Пройдет еще какое-то время, и она все же поднимет тревогу, позвонит в полицию, но это уже ничего не изменит, потому что будет слишком поздно. А дикий зверь, который сейчас душит Лору, выдавливая из нее жизнь, очнется от приступа безумия и превратится в дурачка Тони Бергмана, и никому в здравом уме не придет в голову заподозрить его в убийстве. Лора О’Мэлли просто сбежала – так все и решат. В точности как когда-то сбежала мать Тони. Пройдет лет десять, а местные по-прежнему будут пересказывать друг другу вздорные небылицы, сидя вечером вокруг костра, пока тело Лоры истлевает в безымянной могиле в том же самом лесу.
Внезапно хватка Тони ослабевает. Не настолько, чтобы дышать полной грудью, но достаточно, чтобы сделать короткий вдох и просипеть:
– Тони!
Лицо бродяги нависает над ней – бледное, с открытым ртом, – и Лора в смятении понимает, что по грязным щекам парня бегут слезы, оставляя тонкие светлые дорожки.
– Тони, – снова хрипит она. – Отпусти меня, Тони, пожалуйста!
Лицо его искажено в болезненной гримасе, слезы смешиваются с соплями. Он выглядит одновременно пугающим и жалким. Заговорив, Тони не может совладать с собственным голосом, который срывается, переходя от звериного рычания к пронзительному животному вою и обратно:
– Не могу!
– Тони, отпусти меня!
– Не могу! Она требует жертв! Животные уже не годятся. Ей нужна жертва, тогда она оставит меня в покое. Оставит в покое всех нас.
– Пожалуйста, не убивай меня! – умоляет Лора. Но парень совсем рехнулся. Она понимает, что Тони окончательно слетел с катушек и любые попытки урезонить его – гиблое дело.
Он замахивается и бьет Лору по лицу. От обжигающей боли она приходит в ужас, хотя пугаться дальше уже некуда.
– Заткнись! – орет Тони. – Заткнись, заткнись! Мне и так нелегко!
Лора приходит в себя от первого шока, с трудом обретая дар речи.
– Тогда отпусти меня! Никто не должен умирать.
Внезапно Тони застывает. Он все еще сидит верхом на Лоре, придавив ее к земле, но пальцы, сдавливавшие горло жертвы, разжимаются. Хватка ослабевает, и воздух устремляется в легкие Лоры. Ни разу в жизни она не чувствовала такого облегчения.
И тут Тони запрокидывает голову и хохочет: ужасный смех безумца, который едва ли вообще можно определить как человеческий. От него замирает сердце, а кровь становится холоднее черной воды в недавно вскрывшейся ото льда реке, которая лежит в нескольких футах под ними.
– Кто-то должен, – наконец произносит Тони. На мгновение Лоре кажется, что в глазах у него появилось осмысленное выражение. – Кто-то должен умереть, иначе это никогда не закончится.
Заскорузлые пальцы снова впиваются в шею Лоры. Но Тони не заметил, что ей удалось освободить одну руку.
Девушка лихорадочно ощупывает влажную землю, куда только может дотянуться. Ничего подходящего. Лора уже решает, что все бесполезно, что вокруг лишь скользкие листья и жирная грязь, и в полном отчаянии скребет почву ногтями, как вдруг натыкается на что-то твердое.
Камень размером с небольшое яблоко. Но и он подойдет, ведь другого оружия у нее все равно нет. Лора крепко сжимает камень онемевшими пальцами и приподнимает руку, собирая все оставшиеся силы, чтобы вложить их в один точный удар, от которого – Лора уверена – зависит ее жизнь.
Целясь прямо в лицо, она бьет Тони.
Он потрясен и напуган. Голова резко откидывается назад и в сторону. Лора брыкается, пинает бродягу ногами, и тот скатывается с нее.
Борясь с дурнотой, она делает глубокий вдох – кислород наконец-то начинает беспрепятственно поступать в легкие – и встает на четвереньки. Тони катается рядом в грязи, зажав лицо руками. Вроде бы у него между пальцами сочится струйка крови, но у Лоры нет времени приглядываться и выяснять, так ли это. Прежде чем противник очухается и опять набросится, чтобы разделаться с ней уже окончательно, Лора обрушивает камень ему на голову. Бьет снова, снова и снова.
Она даже не смотрит, куда наносит удары. Камень натыкается на что-то твердое. Кости черепа, решает она, и продолжает бить до тех пор, пока не раздается тошнотворный хруст. Кажется, сам звук передается через камень и проходит по руке, поднимаясь все выше и выше, парализуя конечность.
Лора отползает от поверженного врага.
