Но в тот момент, когда приступ паники грозит накрыть меня с головой, я замечаю две вещи: во-первых, Лоры дома нет, как нет и ее машины, обычно припаркованной на дорожке, а во-вторых, на физиономии Фрэнка играет довольная улыбка. В руке у него предмет, который я меньше всего ожидала увидеть.
– Отличные новости, Стефани. – Шеф полиции протягивает мне мой похищенный рюкзак. – Э-э, прости, я не вовремя?
– Нет-нет, самое время, – блею я слабым голосом, несколько сбитая с толку происходящим.
– Видишь, я же говорил! – Фрэнк снова демонстрирует мне мой рюкзак. – Просто какие-то хулиганы залезли в машину. Один из них пытался заложить твой ноутбук в ломбарде. Так что вернуть пропажу оказалось не так уж и сложно. Проверь, все ли на месте, и мы закроем дело, ладно?
– Спасибо. – Я тупо хлопаю глазами.
– Но это еще не всё. Я выполнил твою просьбу: отыскал в архиве дело Фортье.
– О, вот это действительно отличная новость…
– Твоей мамы нет дома? Думал поздороваться, раз уж я здесь.
– Нет, ее нет. И, боюсь, я понятия не имею, когда она вернется. – Я бросаю взгляд через плечо на пустую гостиную позади меня.
– Ну ладно. Просто скажи, что я заходил. Вот, держи, – Фрэнк протягивает мне тоненькую папку, один из тех бежевых картонных кармашков, что используют в больничных картотеках. – Я сделал копии документов, которые, как мне показалось, могут представлять интерес. Извини, больше ничего нет. Многие бумаги потерялись. Кое-что забрала Служба безопасности для своего расследования. Но если появятся вопросы, обращайся. Всегда рад помочь.
– Непременно, спасибо. – Я осторожно беру двумя пальцами папку – такую же тощую, как фотомодели середины девяностых.
– Но если решишь заглянуть к нам в участок, пожалуйста, больше не оставляй вещи в машине, – шутит Фрэнк. – Не скажу, что мы завалены работой, но, поверь, мне есть чем заняться помимо розыска твоих пожитков.
Я снова благодарю его и растягиваю губы в натужной улыбке. Конечно, это несколько несправедливо по отношению к Фрэнку – он только что сэкономил мне три тысячи долларов на покупку нового ноутбука, которых, кстати, у меня нет, – и все же я с облегчением вздыхаю, закрывая за ним дверь, и бреду на кухню. Кофеварка манит блестящими боками, но всему свое время. Я кладу на стол папку с документами и достаю из рюкзака ноутбук. У меня вырывается еще один вздох облегчения, когда «мак» благополучно грузится. Похоже, работает идеально, и даже файлы с информацией о Мишель Фортье все еще открыты – в точности как я их оставила, не пропало ни единой буквы.
Сердце по-прежнему отбивает бешеный ритм, руки подрагивают. Я берусь наконец-то варить кофе и, пока кофеварка пыхтит и посвистывает, открываю тощую папку.
На первый взгляд действительно негусто. Имеется пара полицейских отчетов, судя по датам – за год до исчезновения Мишель. Все они связаны с преступлениями против собственности: речь идет о домашней скотине – кто-то убил нескольких телят и овец, принадлежавших Фортье. Отчеты составлены довольно скупо: похоже, полиция посчитала преступления актом вандализма со стороны местных подростков. Вывод согласуется с моими умозаключениями о том, что семейство Фортье не особенно жаловали в городе. И кому в таком случае следует предъявлять обвинения – подросткам или их родителям?
Мое внимание привлекает последний отчет, об ограблении. Теперь становится понятно, почему Фортье установили решетки на окнах первого этажа. И это в городишке, где до недавних пор люди даже дверей не запирали. Отчет такой же скудный, как и остальные (всего их насчитывается одиннадцать штук). В документе нет прямых утверждений, что полиции не удалось обнаружить следы взлома, но нет и упоминаний о том, каким образом грабители проникли внутрь: ни разбитых стекол, ни сломанных замков. Бо́льшая часть отчета представляет собой опись похищенного. Драгоценности Мари Фортье описаны с особым тщанием – видимо, чтобы их могли отследить через ломбарды, как сделал Фрэнк, разыскивая мой несчастный ноутбук. Упомянуты несколько золотых цепочек, серьги-гвоздики с рубинами, рубиновый браслет, а также кольцо с рубином в оправе из бриллиантов.
Дочитав страницу, я переворачиваю ее и обнаруживаю, что на этом отчет обрывается: ни слова о том, что в итоге произошло, были ли подозреваемые и удалось ли полиции задержать похитителей. Дата отчета – за месяц до исчезновения Мишель. Думаю, после обрушившейся на семью трагедии бедняжке Мари было уже не до драгоценностей.
Я выпиваю кофе, готовлю омлет и даже умудряюсь проглотить его. Впрочем, усилия по заталкиванию в себя завтрака вознаграждены: теперь самочувствие вполне сносное. Мало того, события вчерашнего дня начинают постепенно восстанавливаться в памяти. Правда, это не означает, что всплывающие образы приносят радость. Я замираю под струей горячего душа, нанесенный на голову шампунь стекает по волосам: боже, речь шла о старой хижине на берегу реки, а еще о свидании! Я отодвигаю занавеску, чтобы взглянуть на телефон, лежащий на краю раковины. Надо написать Люку, а еще лучше – позвонить, причем немедленно, и все отменить.
