Выбираюсь на крыльцо и озираюсь: Люка нигде не видно, как не видно и того существа – кем бы оно ни было, – чья случайная тень напугала меня до полусмерти. Четыре ступеньки крыльца кажутся непреодолимым препятствием. Приходится усесться на верхнюю и, позабыв о всяком достоинстве, сползти вниз на заднице. Наконец я нахожу опору – ствол дерева – и поднимаюсь с земли. Я сделала всего несколько шагов, но уже взмокла от пота. Рассеченный лоб саднит.
– Люк! – выкрикиваю я в последний раз. Голос слабый, словно в глубине душе я заранее знаю, что никто не откликнется на мой зов. – Черт тебя подери, Люк!
Внезапный шорох заставляет меня резко обернуться – слишком резко, – я едва не падаю, с трудом сохраняя и без того достаточно шаткое равновесие. Летом, когда вокруг полно зелени, тут, наверное, живописно, но сейчас, ранней весной, деревья стоят голыми, а влажная земля покрыта бурым слоем гниющей прошлогодней листвы, и все здесь кажется заброшенным и хмурым. В то же время отсутствие пышных крон и густого подлеска означает, что я могу видеть местность на значительном расстоянии. Однако в данный момент, когда мой взгляд в панике мечется среди темных стволов, все они сливаются в угрожающую массу света и тени. Солнце скрывается за низко висящими облаками, а налетевший ветер, холодный и влажный, печально качает безлистные ветки.
Я снова вижу тень, но лишь потому, что она приходит в движение. Мужчина – теперь я уверена, что это мужчина, – так слился с деревом, что его невозможно было заметить, пока он сам не решил шмыгнуть за соседний ствол. Сердце подпрыгивает и пускается вскачь, в такт с ним пульсирует боль в искромсанной лодыжке.
Я узнаю его: грязно-серая куртка с засаленным воротником и надвинутая на глаза бейсболка – Тони Бергман.
Но что он здесь делает?
– Тони! – зову я, стараясь говорить нормальным голосом, хотя в сложившейся ситуации нет и намека на нормальность. – Слушай, Тони, я упала. И мне нужна помощь. Как думаешь, ты мог бы сбегать в город и позвать кого-нибудь?
Притаившийся за деревом человек стоит не шелохнувшись. Затем, после нескольких мучительных секунд, делает шажок вперед и снова замирает. Нас все еще разделяет приличное расстояние, но выражение его лица я уже могу различить.
– Тони, – снова повторяю я. Вряд ли он может представлять опасность. – Я упала. У меня очень болит нога. Пожалуйста, нужно позвать на помощь…
Но я не успеваю закончить фразу, потому что Тони разражается злобным рыком:
– Это опять ты?
– Да, Тони, это я. Мы разговаривали с тобой на днях, помнишь?
– Я тебя помню. – Интонация, с которой он произносит эти слова, мне решительно не нравится. И не похоже, чтобы Тони действительно вспомнил меня: на лице у него застыло отсутствующее выражение, а глаза злобно поблескивают из-под низко надвинутого козырька бейсболки. – Зачем ты вернулась?
– Я просто… – Честно говоря, у меня нет подходящего ответа. – Я не знала, что здесь… твои владения. Извини, не хотела вторгаться. – Мой лепет отдает безумием, но ситуация того требует. – Я сейчас уйду.
– Уходи.
– Уйду, обещаю, – я вскидываю правую руку ладонью вверх, – но я ранена, и мне нужна…
Тони не дает договорить. Внезапно он срывается с места и все с тем же безжизненным выражением лица бросается ко мне.
Я отрываюсь от ствола дерева и пытаюсь бежать, но удается в лучшем случае ковылять. Боль адская, при каждом шаге она пронзает насквозь, так что в сторону тропинки я двигаюсь на чистом адреналине, понимая, насколько бессмысленны мои усилия: через пару секунд Тони настигнет меня. Я уже слышу за спиной его быстрый топот и все же делаю последний отчаянный рывок. Как раз в тот момент, когда преследователь прыгает на меня, я меняю направление и сворачиваю с тропинки.
Краем глаза я успеваю заметить, как вытянутая вперед рука Тони со скрюченными пальцами хватает воздух. Промахнувшись в прыжке, он теряет равновесие и валится на колени, выкрикивая что-то неразборчивое.
Я ковыляю между деревьями; подошвы кроссовок вязнут в мокрых разлагающихся листьях. Оглянувшись через плечо, я вижу, как Тони поднимается с земли. На физиономии у него застыло дикое выражение. На короткий миг наши взгляды встречаются, и я понимаю: Тони видит кого-то другого, не меня. В его безумных глазах плещется ненависть, и она слишком сильна, чтобы быть направленной исключительно на мою персону. Однако, кто бы ни примерещился безумцу, он явно жаждет уничтожить врага.
Сердце грохочет кузнечным молотом. Дыхание с хрипом вырывается из груди и повисает в воздухе облачками остывающего пара. Пот градом струится по лицу и щиплет глаза. То и дело спотыкаясь, я продолжаю продвигаться вперед, не зная, куда именно направляюсь. Плевать, сейчас главное – оторваться от него.
– Ты сука! – слышу я вой Тони. – Ты грязная сука! – На последнем слоге голос его срывается и переходит в полный тоски жалобный визг. Высокие ноты режут слух.
