– Я сидела на заднем крыльце и следила за играющим сыном. Он был тихим ребенком, мог часами возиться в песочнице и не доставлял хлопот. Стыдно признаться, но мысли у меня в тот момент блуждали где-то далеко. А потом я отвернулась – всего на полсекунды, клянусь. Даже не помню, что меня отвлекло, да это и неважно. – Хелен сглатывает слюну, ее настороженный взгляд скользит по комнате, охватывая убогую обстановку, останавливается на моем ноутбуке, который выглядит неуместным на фоне общего запустения пришельцем из будущего, и наконец переходит на Лору, которая старательно делает вид, будто не слушает. Успокоившись немного, гостья продолжает: – Поворачиваюсь, а мальчика нет. Я поднялась со стула и оглядела двор, думая, что Себ решил поиграть со мной в прятки. Но сына нигде не было видно. Я спустилась с крыльца и снова осмотрела лужайку. Знаю, о чем вы сейчас подумали, – говорит Хелен извиняющимся тоном и косится на меня. – Следовало сразу же вызвать полицию. Сегодня люди так и поступают, верно? Но тогда были другие времена. Мне даже в голову не пришло звонить в Службу спасения. Сомневаюсь, что другой на моем месте поступил бы иначе. Это в наше время, когда над детьми трясутся, не давая им и шагу ступить, родители чуть что бьют тревогу, хотя нынче мир стал гораздо безопаснее.
Похоже, моей собеседнице не приходит в голову, что мир стал гораздо безопаснее именно потому, что родители не позволяют своим четырехлетним отпрыскам бегать по лесу без присмотра. С другой стороны, не мне судить о правильном воспитании детей. Я тщательно скрываю неодобрение, и Хелен, вероятно, воспринимает кажущееся отсутствие реакции как сигнал продолжать рассказ.
– Итак, первым делом я направляюсь к дыре в заборе. Дыра не очень большая, но я протискиваюсь, отрывая лоскут от подола, зацепившегося за край доски. И вот я по другую сторону, стою лицом к лесу и осматриваю окрестности. – Хелен щурит глаза, словно перед ней и вправду открывается темная полоска чащи, а не обшарпанная стена Лориной кухни. – Кажется, прошло не больше минуты с того момента, как я потеряла Себа из виду, он не мог далеко уйти. Я должна сразу заметить сына, но передо мной лишь пустое пространство. Тут я серьезно встревожилась и побежала обратно в дом позвать мужа. Мы принялись прочесывать лес, звали Себа, но все впустую. Через некоторое время – не знаю, сколько продолжались наши поиски, чуть ли не целую вечность, хотя на самом деле вряд ли очень долго, – муж вернулся домой, чтобы вызвать подмогу, а я осталась в лесу. Просто не могла уйти и бросить там Себа совсем одного. Так мне казалось. Я прошла еще немного вперед и тут заметила между деревьями яркое пятно. Припустила туда со всех ног, но вещичка, которую я нашла, не принадлежала Себу. Это была голубая ленточка. Прошлой ночью шел дождь, но лента лежала на влажной хвое совершенно сухая, будто ее обронили совсем недавно.
А потом меня посетило – не знаю, как объяснить, – шестое чувство или что-то в этом роде. Я затихла. Не звала, не кричала, а просто стояла и внимательно оглядывала каждый дюйм вокруг себя. Пока наконец не увидела их. Они притаились за стволом поваленного дерева в небольшой расщелине. – Хелен устремляет на меня многозначительный взгляд. Ее глаза пылают гневом. – Они там прятались. Мой сын, перепуганный насмерть. И она, – ноздри у Хелен раздуваются, – Мишель Фортье. Эта маленькая змея. Она сидела на корточках рядом с Себом, держа его обеими руками. Разумеется, я сразу бросилась туда и схватила сына. Он был в таком шоке, что едва мог говорить. А она принялась врать совершенно бесстыдным образом: дескать, как раз вела мальчика обратно. Ага, как же, потому и спряталась, услышав наши крики. К сожалению, когда вернулся муж, девчонка уже убежала. Наверняка помчалась во дворец под крылышко к родителям. Думала, их деньги ее защитят. Так и вышло. На какое-то время. Но не навсегда. – Гостья переводит дух и снова обводит глазами комнату. – Нет, не то чтобы мы с мужем собирались отомстить, вы же понимаете.
– Да-да, конечно, – энергично киваю я.
– Но послушайте, я ведь поговорила с сыном на следующий день, когда он оправился от испуга. Мальчик рассказал, что Мишель сама позвала его в лес. Уверяла, что там щенок и они идут посмотреть на него. А потом схватила за руку и просто поволокла за собой. Прямо в чащу.
– Вы кому-нибудь рассказали?
– А кому я могла рассказать? – с возмущением восклицает Хелен. – Полиция все равно была бы на стороне Фортье, копы всегда защищали интересы этой семейки. Так что мое слово против их слова.
– Что вы имеете в виду? – нахмурившись, спрашиваю я.
Женщина фыркает.
– Ой, я вас умоляю! Они были лучшими друзьями с Пьером Бергманом. Неужели шеф полиции явился бы к своему приятелю с обвинениями из-за проделок его драгоценной доченьки? Да они чуть ли не каждые выходные устраивали совместные барбекю на заднем дворе у Фортье.
Я припоминаю фотографию, которую видела в заброшенном особняке, – ту самую, на которой Люк узнал своего деда и забрал, чтобы показать отцу. Похоже, Хелен говорит правду.
