– Эй! – Девичий голос бесцеремонно выдергивает Лору из страшных фантазий и возвращает к реальности. Сидящая рядом одноклассница наклоняется поближе, округлив глаза. – Ты слышала?
– Что слышала? – Лору пугает звук собственного голоса, хриплый и слишком похожий на мамин. Кажется, будто мать притаилась внутри Лоры и шевелит ее обветренными губами.
– Тони Бергман в больнице, – шепчет соседка. – Так ему и надо.
– В больнице? – недоверчиво переспрашивает Лора.
– Ага. Моя тетя работает там медсестрой. Она рассказала моей маме, а я подслушала. Тони свалился в реку и ударился головой о камень, ну или что-то в этом роде.
Теперь Лоре кажется, что кожа у нее сделалась прозрачной и все в классе, включая эту девицу, к которой она никогда не питала симпатии, видят ее насквозь: кровеносные сосуды, мышцы, извилины в мозгу. Видят Лорины секреты, знают каждую ложь, большую или маленькую, какая когда-либо срывалась у нее с языка. По телу пробегает озноб, кончики пальцев покалывает.
– Вот и правильно, – вмешивается другая соседка. – Тони – урод. Надеюсь, он помрет.
– Нельзя так говорить, – упрекает ее Лора.
Девочка фыркает.
– Ой, только посмотрите, Лора О’Мэлли собирается читать мне нотации.
Лора сидит неподвижно, уставившись в одну точку. Если Тони придет в себя, ей конец. Нужно уехать из города еще до того. Придется что-то придумать.
В перерыве между уроками Лора выскальзывает из школы. Она знает, что никто не заметит ее отсутствия, а если и заметит, то и глазом не моргнет, ведь от Лоры О’Мэлли ничего другого и не ждут. Кто бы мог подумать, что однажды это станет истинным благословением. Обычно Лора любит тишину и спокойствие дневных часов, когда все заняты делами, но сегодня безлюдье и безмолвие кажутся жуткими. Она минует спортивную площадку на окраине парка, окруженную старыми трибунами, за которыми Лора столько раз пряталась, чтобы выкурить сигарету-другую. Здесь, как обычно, ни души. Но сейчас Лора, не останавливаясь, проходит мимо. Вскоре она оказывается на главной улице. Ноги сами собой несут девушку в центр города.
Вот и заправочная станция. Лора шагает размеренно и твердо, сохраняя невозмутимый вид, но не может избавиться от ощущения, что за ней наблюдают. Она решается украдкой взглянуть в витрину. В такое время мальчишки-подростка, который обычно продает ей сигареты, не бывает на месте: еще бы, ведь он в школе, как и дети остальных добропорядочных горожан. Сейчас за прилавком стоит его мать. В какой-то момент Лоре кажется, что женщина вытягивает шею и, неодобрительно хмурясь, провожает ее взглядом сквозь стекло. Этого достаточно, чтобы девушку бросило в холодный пот. Она изо всех сил старается не пуститься наутек, но колени делаются ватными, а ноги того и гляди подогнутся. Когда заправка остается далеко позади, Лора наконец позволяет себе выдохнуть.
Впереди, словно ниоткуда, всплывает здание церкви. Надо же, Лора и не думала, что так скоро доберется сюда. Через дорогу находится городской парк, она сворачивает туда и садится на скамейку. Полуденное солнце припекает макушку. Однако напряжение не отпускает, и через пару минут Лора понимает, что не в состоянии сидеть на месте.
В сложившейся ситуации церковь – последнее место, куда ей следует идти. «Только загляну на секундочку, – убеждает себя Лора. – Просто чтобы остыть, внутри всегда прохладно». Она осторожно поднимается по каменным ступеням. Дверь открывается мягко и беззвучно, пропуская Лору внутрь.
Первые несколько мгновений глаза привыкают к сумраку церковного зала. Лора моргает, ожидая, пока прекратится мельтешение желтоватых точек под веками, вдыхает сладкий аромат ладана, который окутывает ее, словно покрывалом, и тут же особенно остро чувствует исходящий от нее самой кисловатый запах пота, отчего приходит в смущение. Глаза привыкают наконец к полумраку. Теперь Лора вглядывается в мерцающие огоньки на подсвечнике, гадая, на месте ли свечка, которую она зажгла в память о погибшем эрдельтерьере. Но ее не различить среди остальных свечей.
– Здравствуй, Лора. Не ожидал, что ты так скоро вернешься.
Лора замирает. Она надеялась, что окажется в церкви одна. Как глупо: а где еще быть священнику в течение дня? О чем она только думала, направляясь сюда?
Несколько мгновений Лора борется с желанием развернуться и дать деру, но затем решает остаться: побег вызовет еще больше подозрений, а их и так предостаточно.
– Здравствуйте, – бормочет она. Звук собственного голоса, усиленный акустикой храма, режет барабанные перепонки.
Лора ждет, что священник сейчас спросит, почему она не в школе. Это был бы самый логичный вопрос, который любой уважающий себя взрослый задал бы девочке-подростку утром в понедельник.
Как ни странно, ни о чем подобном отец Майкл не спрашивает, напротив: смотрит на Лору с сочувствием и без малейшего намека на осуждение.
– Все в порядке? – интересуется преподобный.
Она едва заметно кивает. Ну вот, теперь она соврала прямо в церкви. И ничего: гром не грянул, молния не обрушилась с небес, чтобы испепелить лгунью.
– Просто у меня возник один вопрос.
– Смелее, – кивает ее собеседник.
