Я на мгновение задумалась, не соврать ли по поводу моего статуса, – очевидно, так и следовало поступить, поскольку, едва человек на другом конце провода услышал, что я внештатный журналист, его вежливое терпение мгновенно иссякло: он сказал, что со мной свяжутся, и отключился.
Разговор с Фрэнком прошел несколько лучше. По крайней мере, мне удалось связаться с шефом местной полиции, едва я набрала нужный номер.
– Интересная версия, Стефани, – заметил Фрэнк, выслушав мою речь.
– Это не версия! У меня есть свидетели, которые рассказали…
На другом конце провода раздается тяжелый вздох.
– Да-да, Стефани, мне все это известно.
– Известно?
– Да, конечно, – усмехается он. – Я прожил здесь всю жизнь. И сотни раз слышал такие истории.
Ну и ну, вот так новость!
– Да и вообще, весь Марли в курсе, – поясняет он. – Но поверь, к пересудам стоит относиться с известной долей скепсиса.
– Скепсиса?! Женщина говорит, что Мишель пыталась похитить ее маленького сына!
– Женщину зовут Хелен, верно? – снова усмехается Фрэнк. – А ты уже слышала историю о том, что дочку Фортье подменили? Теперь, когда выяснилось, что тело не принадлежит Мишель, в городе активно обсуждают именно этот вариант: мы имеем дело со сверхъестественное существом, которое поменялось местами с настоящей Мишель. В такую версию нам тоже следует верить?
– Нет, конечно! – Я начинаю закипать. – Вот почему вам следует взглянуть на данные пропавших детей и сравнить их с имеющейся ДНК тела, найденного в подвале. Я уверена, совпадение непременно обнаружится.
– А я абсолютно уверен, что Служба безопасности уже занимается этим, – возражает Фрэнк.
Теперь наступает моя очередь тяжело вздыхать в трубку.
– Стефани, они профессионалы и умеют работать. Признаюсь, поначалу я немного разозлился, когда они так быстро взяли ситуацию под свой контроль и даже не дали нам шанса разобраться на месте. Но знаешь что? Я решил засунуть свою гордость куда подальше ради интересов дела. Как ни крути, а речь идет о мертвом ребенке. То, как действуют следователи, может показаться нам не совсем логичным, однако я доверяю их методам.
Я смотрю на ряды старых черно-белых фотоснимков на экране моего ноутбука.
– Эй, Стефани, – раздается в трубке, – ты еще тут?
Я киваю и продолжаю смотреть на экран. Шея у меня немного занемела, поскольку пришлось прижать телефон щекой к плечу, чтобы открыть файл с фотографиями. С некоторым запозданием я понимаю, что Фрэнсис не может видеть моего кивка – вот же идиотка!
– Да-да, слушаю. А вы не могли бы связаться со Службой безопасности и все же передать собранную мной информацию? Я звонила им, но, похоже, там никто не воспринимает меня всерьез.
– Конечно, могу. Но сомневаюсь, что из этого выйдет толк.
Я чувствую, как в груди поднимается волна бессмысленного гнева.
– Знаете, эти их методы пока что не помогли ни одному из пропавших детей, – выпаливаю я. – Мало того что об их судьбе до сих пор ничего не известно, так еще и никто не понес ответственности.
– А я и не утверждал, что методы работы Службы безопасности безупречны. – В тоне Фрэнка проскальзывают нотки нетерпения. – Никто так не говорит.
– Ну ладно, могу я завтра с утра заехать в участок? У меня будут готовы копии материалов.
– Само собой. – Судя по тону, Фрэнк чувствует себя припертым к стене.
– Отлично! Спасибо, Фрэнк. Тогда до завтра.
Я уже готова дать отбой, когда в трубке вновь раздается голос шефа полиции:
– Стефани…
– Да?
– По поводу тебя и Люка…
Проклятье! Только не это. Только не теперь.
– Мистер Бергман, между мной и вашим сыном ничего нет.
– Рад слышать. Потому что Люк женат. У них счастливый брак. А в нашем городке, как тебе, вероятно, известно, люди любят чесать языками.
Ну еще бы, мне это прекрасно известно. Скрипнув зубами, я проглатываю рвущуюся наружу ярость. Звук получается таким громким, что Фрэнк наверняка слышит его.
– Могу заверить вас, сэр: это просто глупые россказни, такие же бездоказательные, как истории о том, что Мишель убивает домашних животных. – Не стоило язвить, но я не могу устоять перед соблазном. По резкому выдоху на другом конце провода я понимаю, что попала в цель.
– Увидимся завтра, Стефани. Передавай привет маме.
– Непременно. – Я вешаю трубку.
