Превосходно. Просто замечательно.
Включенный ноутбук стоит на столе – молчаливый свидетель пронесшейся бури. Мысль о том, чтобы возобновить так называемую работу, отдает горечью. Но я из чистого упрямства прогоняю непрошеное чувство и продолжаю сердито клацать мышкой, копируя собранные материалы на флешку. Теперь нужно доставить ее в участок Фрэнку. Вот только машина Лоры исчезла, как и сама Лора.
Я со стоном поднимаюсь с табурета, едва не опрокинув его. Черт тебя подери, мама. Костыль с грохотом падает на пол. Я поднимаю его и ковыляю к телефону.
Проклятье, кому же позвонить? Через щелку в жалюзи я смотрю на улицу – ни души. Поделившись своими ценными фактами, все мои надежные свидетели разъехались: кто домой, кто в церковь, а кто-то отправился на ланч с друзьями, чтобы там снова и снова мусолить чудовищные подробности старых историй, заедая их тостами с консервированными бобами. Вряд ли кто-нибудь из них согласился бы поиграть в таксиста и целый день возить меня по городу. Слишком много чести.
Разочарованная, я поворачиваюсь к телефону. Огонек автоответчика яростно мигает, и я нажимаю на кнопку, чтобы прослушать запись. Еще несколько минут назад это казалось ужасно важным, словно каждое новое сообщение могло содержать ответы, которые я так долго искала. Я слышу очередной голос: звонящий уверяет, что ему не терпится побеседовать со мной о Мишель Фортье. Теперь, когда у меня есть что предложить – чуточку внимания от человека, косвенно причастного к расследованию, – каждый из них жаждет урвать свои крохи. Нет, все же я была права насчет Марли и его обитателей. А Лора ошибалась.
Я рассеянно записываю в блокнот парочку телефонных номеров, полагая, что всегда смогу перезвонить позже. Затем автоответчик начинает проигрывать следующую запись, и я сразу понимаю: речь пойдет о другом. Ухо улавливает множество посторонних шумов на заднем плане. И сам голос звучит буднично и как будто устало. Я вспоминаю, что однажды уже слышала эту женщину: одно короткое голосовое сообщение, она еще неверно произнесла нашу фамилию.
– Здравствуйте. Сообщение для мадам О’Маллэ. Я звоню из онкологического отделения «Шодьер хоспитал», чтобы подтвердить вашу запись на прием завтра днем…
Карандаш выскальзывает у меня из пальцев, падает на пол и закатывается под стойку, откуда я не сумею достать его. Но сейчас мне плевать на карандаш.
Онкологическое отделение? Но она… считалось, что Лора…
Почему же она ничего не сказала? Мысль гудит в голове, как навязчивый комар.
Конечно, не сказала. Да и с чего бы ей говорить? Она ведь думает, что мне все равно. А мне не все равно? В последнее время меня трудно назвать образцом внимания и заботы. Да и не в последнее тоже.
Чувство вины обрушивается на меня лавиной, сшибает с ног и расплющивает. Зато теперь я не только знаю, кому надо позвонить, но и отбрасываю любые сомнения и опасения. Если уж забыть о глупой гордости, так именно сейчас.
Каким-то образом мне удается набрать номер по памяти, хотя прошло больше десяти лет. Думаю, некоторые вещи намертво впечатываются в мозг и остаются там навсегда, что бы ни случилось.
Я почти уверена, что он не ответит, просто проигнорирует мой звонок или переведет на голосовую почту. В воображении проносятся малоприятные образы: он видит мое имя, высветившееся на дисплее мобильника, досадливо морщится и нажимает «отклонить».
В динамике раздаются два долгих гудка, а затем он снимает трубку.
– Стефани? У тебя все в порядке? – Голос Люка звучит сбивчиво, он немного запыхался, словно ждал моего звонка, но не успел достаточно быстро добежать до телефона, чтобы ответить.
– Приезжай, – говорю я.
– В чем дело?
– Мы должны найти мою маму. И как можно скорее.
Лора впервые видит дом Фортье настолько близко, более того: ей выпал шанс заглянуть внутрь. Многое в этой постройке и прежде приводило ее в недоумение. Почему у дома такая причудливая конфигурация? Он словно пришелец из будущего, несуразный и странный. Да и в принципе зачем возводить такой особняк здесь, в Марли, где ему явно не место. Ничего удивительного, что горожане невзлюбили семейство Фортье едва ли не с первого взгляда.
Машина подъезжает к главным воротам. Лора вытягивает шею: она обращает внимание на детали, которых не замечала раньше. Во-первых, высокая ограда, а также зарешеченные окна первого этажа. В Марли некого бояться. Самые серьезные преступления – кражи на полках магазинов, которыми грешат подростки, да еще пьяные драки в барах. Жители даже не запирают двери на ночь. Причем речь идет не только о нищебродах вроде родителей Лоры, у которых и воровать-то нечего, но и о вполне состоятельных гражданах.
Семейство Фортье явно чего-то опасается. Или кого-то.
