Из глубины дома доносятся легкие шаги: Мишель уже спустилась в гостиную и вот-вот появится на кухне. Лора торопливо подхватывает стакан и несет к мойке. Молоко переливается через край, белая струйка бежит по пальцам.
Пока девчонка не видит, Лора быстрым движением выплескивает молоко прямо в сток раковины.
– Бар «Марли». Bonjour.
– Чарльз, – я задыхаюсь, словно после долгой пробежки, – привет. Это…
– Стефани! – Ума не приложу, как бармен безошибочно узнает мой голос после стольких лет. – Давненько тебя не было слышно. Как поживаешь?
– Отлично, – бросаю я, хотя на деле такого и близко нет. – Послушай, Чарльз, я хотела спросить…
– Если ты ищешь маму, боюсь, огорчу тебя: у нас она не появлялась. На самом деле я уже довольно давно не видел Лору. Надеюсь, у нее все в порядке?
Голос у меня дорожит.
– Да, все нормально. Но я должна найти ее.
– Если увижу, передам, что ты ее искала, – обещает Чарльз.
Поблагодарив бармена, я вешаю трубку и оборачиваюсь к Люку, сидящему на водительском месте. Он смотрит на меня с сочувствием.
– Ты уверена, что стоит бить тревогу? Может, обычный плановый осмотр или вроде того.
Часть меня очень хочет уцепиться за это предположение. Но Лора не из тех, кто аккуратно посещает плановые осмотры. К тому же за последние несколько дней ей уже дважды звонили из клиники. Однако, оставив эти соображения при себе, я лишь рассеянно пожимаю плечами.
– А может, именно сейчас Лора находится в клинике? – делает еще одну попытку Люк.
– Не исключено. – Я снова пожимаю плечами, но что-то подсказывает, что в больнице матери нет.
– А из-за чего, собственно, вы поссорились?
Это последнее, что мне хотелось бы обсуждать с Люком. Я пытаюсь придумать подходящую ложь, но, похоже, мое затянувшееся молчание оказывается красноречивее всяких слов, потому что Люк, скорчив печальную физиономию, начинает говорить раньше меня:
– Твое расследование насчет Мишель?
– Ну, можно и так сказать.
Люк сворачивает на Мейн-стрит и слегка притормаживает. Я вытягиваю шею, оглядывая улицу, хотя прекрасно знаю, что не найду здесь маму. Мы уже пару часов колесим по городу, и ни в одном из ее излюбленных мест так и не обнаружили никаких следов Лоры. И ни малейших признаков старенькой «хонды».
– Если ты действительно так волнуешься, может, стоит позвонить моему отцу? – предлагает Люк, хотя особого энтузиазма в его голосе я не слышу.
– Зачем? Как он поможет?
– Ну, если ты считаешь, что Лора может представлять опасность для самой себя, этим делом должна заниматься полиция.
– Господи! Какая еще опасность?! – огрызаюсь я. – И где ты нахватался таких слов? – Люк выглядит раздосадованным, но его недовольство только сильнее распаляет меня. – Она не опасна для самой себя. Если я хоть немного знаю свою мать, то инстинкт самосохранения никогда ее не подводил. Возможно, это самая сильная Лорина черта.
– И тем не менее ты настолько встревожена, что позвонила мне.
– Лора не собирается убивать себя, – говорю я. – Меня вовсе не это тревожит.
Тогда в чем причина? О чем именно я беспокоюсь? Мне трудно подобрать подходящие слова.
– Я позвонила только потому, что не могу самостоятельно передвигаться по городу с больной ногой.
Люк тяжело вздыхает. Он снова в футболке с логотипом «Металлики», выглядывающей из-под его любимой клетчатой фланельки. Сама не пойму, почему я обращаю внимание на такие мелочи.
– В таком случае, может, нам все же стоит позвонить отцу? – спрашивает он, на этот раз с надеждой.
– И что мы ему скажем?
– Не обязательно посвящать полицию во все подробности. Или говорить, что Лора способна сигануть в машине с утеса или вроде того. Просто предупредим, чтобы был начеку. Отец примет меры, если я попрошу.
Похоже, выбора у меня нет. Мы уже обшарили все места, где могла находиться Лора, но безрезультатно. Так что оповестить полицию точно не помешает. Люк звонит отцу, но Фрэнк не берет трубку. Тогда он оставляет сообщение.
– Пустая трата времени. – Меня душит злость. За окном джипа проплывает Мейн-стрит. Я вижу, как некоторые здания, особенно сильно поврежденные наводнением, готовят к сносу, другие же, которым повезло больше, уже начали восстанавливать. Повсюду валяются кучи мусора, огороженные ярко-оранжевыми пластмассовыми конусами с натянутой между ними полосатой лентой. День выдался солнечный и яркий, и картина даже внушает надежду.
Мы проезжаем мимо парка. Краем глаза я замечаю знакомую куртку-ветровку неопределенного цвета с засаленным меховым воротником. Сердце в груди подпрыгивает и замирает от страха. Но я усилием воли заставляю себя сохранять спокойствие.
– Остановись-ка здесь на секунду, – прошу я Люка.
Он выглядит озадаченным, но притормаживает у входа в парк. К несчастью, выбраться из высокого джипа, опираясь на костыль, оказывается не так-то просто, но я полна решимости справиться самостоятельно, не дожидаясь, пока Люк обойдет автомобиль и поможет мне. Едва коснувшись земли здоровой ногой, я обретаю шаткое равновесие и ковыляю к парковым воротам.
– Эй, Тони!
