Мы с Люком переглядываемся: теперь и он озадачен не меньше моего.
– Она кое-что сказала, когда заходила в предыдущий раз, – добавляет священник. – Сказала, что пришла пора все исправить. Но Лора не выглядела расстроенной. Скорее наоборот, казалась счастливой и умиротворенной.
Я смотрю поверх плеча священника на стоящий в углу подсвечник. Среди коротких огарков мерцает новая свеча.
– Она часто так делает? – я киваю в ту сторону. – Ставит свечи.
– Всякий раз, когда бывает в церкви, – священник тоже подтверждает свои слова утвердительным кивком.
– И давно она ходит в церковь?
– Давно. Все началось еще до твоего рождения.
– А вы не знаете, куда она могла направиться?
– Понятия не имею. Но если хотите мое мнение, то причин для беспокойства нет. Лора выглядела так, будто точно знает, что делает.
На мой взгляд, признак не особо обнадеживающий. Но я оставляю свои сомнения при себе, вежливо прощаюсь со священником и позволяю Люку помочь мне доковылять до машины и забраться внутрь, хотя уже научилась довольно лихо управляться с костылем и в санитаре не нуждаюсь. Пока я устраиваюсь на пассажирском сиденье, Люк обходит джип и садится на место водителя, а я захлопываю дверцу со своей стороны.
Едва мы трогаемся, как раздается телефонный звонок.
– Это отец, – с облегчением произносит Люк. – Можешь ответить?
Я достаю мобильник из подстаканника, в котором держит его Люк, и, помедлив в нерешительности пару секунд, принимаю звонок.
– Мистер Бергман…
– Стефани! – Судя по голосу, мистер Бергман не сильно удивлен, что я отвечаю по мобильнику Люка. – Я получил сообщение. Что у вас там стряслось?
В глубине души я чувствую благодарность: Фрэнк имеет полное право спросить, какого черта я разъезжаю в машине вместе с его сыном, примерным семьянином.
– Дело в Лоре, – говорю я, – моей маме.
– Что с ней?
Я вкратце посвящаю его в детали произошедшего: как Лора сорвалась из дома и теперь мы нигде не можем ее найти, а затем передаю слова священника.
– Лора сказала, что собирается все исправить? – переспрашивает Фрэнк.
– Да. Священник, похоже, не видит повода для волнения, но я переживаю. Боюсь… – У меня перехватывает дыхание, я с трудом подбираю слова. – Боюсь, как бы Лора не натворила глупостей. Нужно найти ее как можно скорее.
– Согласен, – говорит Фрэнк. – Ты абсолютно права. Ситуация очень тревожная. Давай так: вы продолжайте поиски, поспрашивайте знакомых Лоры, а я со своей стороны приму меры. Если что-то выясню, сразу позвоню Люку. Договорились?
Я горячо благодарю его и вешаю трубку. Возвращая телефон на место, я замечаю странное выражение на лице Люка.
– Что? – Вопрос звучит несколько резче, чем мне хотелось бы.
– Лора вела вторую тайную жизнь истинной христианки? – Он удивленно вскидывает брови. – Кто бы мог подумать. Ты что-нибудь знала об этом?
– Ни сном ни духом. Поверь, я удивлена не меньше тебя. Интересно, чего еще я не знаю о собственной матери.
Люк грустно качает головой.
– Мне не нужна жалость, – вспыхиваю я. – Особенно от тебя.
– Это не жалость, – откликается он. – Просто для человека, профессионально занимающегося журналистикой, ты не очень-то наблюдательна.
– Ага, значит, теперь я еще и невнимательная?
– Если честно, да, до некоторой степени. Ты упускаешь важные детали, потому что изначально зациклилась на предвзятом мнении о ситуации в целом.
– Ну что же, может быть, на этот раз тебе следует поехать вместе со мной в Монреаль, Люк Бергман? Из тебя вышел бы отличный журналист, гораздо более цепкий, чем я. Ах да, прости, тебе же отказали на факультете журналистики.
Люк морщится.
– Послушай, Стефани, я уже понял, что ты ненавидишь этот город и считаешь себя лучше нас. И ждешь, что местные на блюдечке с голубой каемочкой принесут тебе информацию, за которой ты охотишься. Но с чего бы людям идти тебе навстречу, если ты относишься к ним с таким презрением?
– Ты сейчас говоришь точь-в-точь как Лора.
– Тогда, возможно, тебе следует прислушиваться к матери. Хотя бы изредка.
– О, если бы я слушала Лору, то ничего не добилась бы в жизни.
Люк снова смотрит на меня с тем же странным выражением лица. Он молчит, но слова буквально витают в воздухе: «А ты чего-то добилась?» Вероятно, он прав, но я хотя бы попыталась.
– Если желаешь поговорить о неудачниках, поглядел бы в зеркало, – резко бросаю я.
Люк поворачивает ключ зажигания в замке.
– Итак, куда теперь?
Но я пропускаю вопрос мимо ушей. Мысли сами собой уносят меня в другую сторону, и я разражаюсь тирадой:
– Ну серьезно, ты женился на Кэт? Почему из всех возможных вариантов ты выбрал именно ее? Конечно, не обязательно было бежать вместе со мной или сидеть здесь и дожидаться моего возвращения, но Кэт – почему она? Ты ведь всегда презирал ее, помнишь? А после нашей стычки сам говорил, что эта мстительная психопатка разрушит мою жизнь!
Люк молчит. Демонстрируя чудеса выдержки, он отъезжает от тротуара, снова выворачивает на Мейн-стрит и движется в обратном направлении – туда, откуда мы приехали. На этот раз джип несется на всех парах, Люк даже слегка превышает допустимую скорость.
