Позади меня хлопает дверца машины, когда Люк выскакивает из джипа, затем раздаются торопливые шаги: он нагоняет меня.
– Стеф, ты уверена, что это хорошая идея? – ворчит мой бывший бойфренд.
Понятия не имею. Вообще-то, вряд ли. Но других вариантов я не вижу. Так что…
Тони оборачивается. Он выглядит еще более усталым и потрепанным, чем обычно. Свежие полоски грязи видны на рукавах и подоле его ветровки. В устремленном на меня взгляде застыло отсутствующее выражение.
– Чего тебе надо?
Судя по всему, Тони, как и в прошлый раз, не понимает, кто я такая.
– Ты недавно напугал меня в лесу, помнишь?
Его реакция застает меня врасплох: все лицо у него сминается, он втягивает голову в покатые плечи, рот ползет на сторону. Кажется, еще секунда – и Тони зарыдает.
– Я не хотел, не хотел, – причитает бродяга.
Поначалу мне не удается разобрать ни слова, и я прошу повторить.
– Я не хотел! – выкрикивает он.
– Знаю-знаю, ты не хотел меня обидеть, – как можно мягче произношу я. – Но я могла серьезно пострадать, это ты понимаешь?
Физиономия Тони кривится в болезненной гримасе. Шрам на лбу как будто становится темнее и глубже.
– Стеф, – шипит над ухом Люк, – думаю, нам лучше уйти.
– Погоди, – сердито отмахиваюсь я и снова обращаюсь к Тони: – Ты помнишь, что случилось в лесу? Можешь рассказать?
– Я не виноват, – всхлипывает он. – Это она заставила. Мне очень жаль.
– Кто? Кто заставил?
Тони нервно озирается, словно боится, что нас могут подслушать.
– Ты сама знаешь.
– Нет, не знаю.
– Мишель, – выдает он громким шепотом. – Это была Мишель. Все знают ее.
– Тони, – вздыхаю я, – Мишель умерла сорок лет назад. Это точно не она.
Глаза у бродяги стекленеют. Он начинает сбивчиво бормотать себе под нос.
– Ты видел Лору, Тони? – спрашиваю я.
– Стеф, будь осторожна, – тронув меня за локоть, предупреждает Люк.
Взгляд Тони как будто бы проясняется на долю секунды. Он вытягивает шею и смотрит куда-то поверх моего плеча.
– Он ничего не знает, – опять встревает Люк.
Но я оборачиваюсь и следую за взглядом Тони. Прямо напротив парка через дорогу находится здание церкви. «Paroisse de Saint David de Himmerod», – гласят стершиеся от времени буквы, высеченные на арке над входом.
– Она там, в церкви?
Тони окидывает меня снисходительным взглядом, а затем громко хохочет, запрокинув голову.
– Ладно, хватит. – Люк решительно тянет меня за рукав.
– Нет, давай зайдем туда и проверим. Мне кажется, Тони не просто так указывает на церковь.
Люк недоверчиво хмыкает.
– Лора О’Мэлли в церкви? Хотел бы я на это посмотреть.
Он помогает мне перейти улицу.
– Когда люди оказываются у финальной черты, они часто совершают неожиданные поступки, – говорю я, пока мы мучительно долго карабкаемся по широким ступеням церковного крыльца.
Люк пожимает плечами. Я вижу скептическое выражение, написанное у него на лице, однако он терпеливо идет рядом и придерживает для меня массивную створку двери.
Внутри темно и почти так же холодно, как снаружи. Стук моего костыля гулким эхом отдается под высокими сводами, чужой и неуместный здесь. Я смущаюсь. Воскресная служба была вчера, так что сегодня в церкви ни души. Солнечные лучи просачиваются сквозь пыльные витражи и ложатся на пол цветными пятнами.
– Ау! – зову я и снова чувствую неловкость.
Проходит несколько мгновений, но ответа нет. Не похоже, что здесь вообще кто-то есть. Я уже готова развернуться и похромать вдоль центрального прохода обратно к двери, когда позади алтаря раздаются торопливые шаги и негромкий голос с мягкими интонациями спрашивает:
– Что вам угодно?
Священник немолод; коротко стриженные волосы настолько белые, что трудно понять, какого цвета они были раньше. Лицо у него изрезано глубокими морщинами, но выражение тихое и миролюбивое. Теперь мне неловко вдвойне: я впервые вижу местного священника, хоть и выросла в этом городе, но и я для преподобного, судя по всему, чужая. Да, Люк был прав: не стоило приходить сюда. Глупая затея.
– Полагаю, вы ищете маму? – говорит священник. И, вероятно заметив мой удивленный взгляд, добавляет: – Я хорошо знаю Лору. А вы очень на нее похожи.
– Вот так новость, – бормочу я, радуясь полумраку, скрывающему мое смущение. – Ну, то есть я имею в виду не сходство, а то, что вы сказали раньше.
Пожилой священник улыбается.
– Лора заходит сюда регулярно. – Он старается сохранять нейтральный тон, чтобы еще больше не вгонять меня в краску, ведь речь идет о моей матери, а я, оказывается, как и во многих других случаях, понятия не имею, чем она живет. – Я служу в этой церкви не один десяток лет. И всех в городе знаю по именам.
– Значит, она только что была здесь?
– Была. Не только что, но недавно. Заглянула, как обычно, на пару минут. Поставила свечу и ушла.
– Она что-нибудь сказала? – продолжаю допытываться я. – Или, может быть, выглядела расстроенной?
Преподобный слегка хмурит брови.
– Почему вы спрашиваете?
– Мы не можем ее найти, – вмешивается Люк. – И Стефани немного волнуется.
– Мы нечасто говорим с твоей мамой по душам, Стефани, – поясняет священник. – А ее слова на исповеди, боюсь, я не могу разглашать.
