В мае 1966 года Колтрэйн записал второй «живой» альбом в клубе «Вилледж Вэйнгард», в нем было лишь две пьесы «My Favorite Things» на одной стороне и «Naima» на другой. И Элис аккомпанировала любимой теме Джона, посвященной его первой жене.
Джим Кей:
Никогда не забуду июль 1066 года в Ньюпорте, когда я подошел к Колтрэйну с фотографией, полученной в Чикаго месяц назад. Он был за сценой, играл гаммы и слушал, как звукооператор говорил о своих делах. Он посмотрел на фотографию и сказал:
«Плаггед Никл». Затем подписал: «Спасибо» и пошел играть соло. Джордж Уэйн:
Помню, как в воскресенье после полудня (это было в последний день Ньюпорта) я сказал ему: «Джон, играйте, сколько хотите, время не ограничено». Ансамбль играл одну тему около 45 минут. Внезапно музыка прекратилась, и Джон начал соло без аккомпанемента, которое было самой лирической музыкой в моей жизни. Он играл один минут пять, а затем они взялись за тему.
«Хэк» по-японски означает «да». Именно так Джон Колтрэйн ответил агентству Шоу, когда последнее запросило его согласия на гастрольную поездку по Японии в июле 1966 года. Реализация этого мероприятия открывала Джону две возможности: во-первых, выступить перед своими многочисленными почитателями в Японии — согласно «Свинг Джорнелу» он был здесь самым популярным музыкантом — и во-вторых, продолжить изучение Востока непосредственно на практике, чего невозможно было достичь, читая книги в Америке.
Однако, получив предварительную программу этой поездки, разработанную Японской концертной корпорацией, он, наверное, стал думать иначе. Но отказаться уже не мог.
1. Прибытие (Токио, отель «Прайнс»)
2. Пресс — конференция (13.00)
3. Концерт (»Санки Холл», 18.30)
4. Второй концерт (там же)
5. Переезд в Осаку («Гранд-Отель»). Пресс-конференция (17.00). Концерт («Фестивал Холл», 18.30).
6. Переезд в Хиросиму («Гранд-Отель»). Концерт (зал муниципалитета, 18.30)
7. Переезд в Нагасаки («Гранд-Отель»). Концерт (зал муниципалитета. 16.30)
8. Переезд в Хакату (отель «Империал»). Концерт («Ситизен Концерт Холл», 18.30)
9. Переезд в Осаку («Гранд Отель»). Концерт («Дайн Холл, 18.30). Ночной концерт (Окочику Театр)
10. Переезд в Кобе (отель Интернэйшнл). Концерт (Интернэйшнл Холл, 18.30)
11. Переезд в Токио (отель «Прайнс»). Концерт («Косей Панкин Холл», 18.30). Второй концерт (там же)
12. Второй концерт (там же)
13. Переезд в Осаку («Гранд-Отель»). Концерт («Фестивал Холл», 18.30)
14. Поездка в Шякузи. Концерт (зал муниципалитета)
15. Возвращение в Токио (отель «Прайнс»). Концерт («Косей Нанкин лолл», 18.30)
16. Переезд в Нагойэ (отель «Интернэйшнл»). Концерт («Аихи Бунка-Кодо холл», 18.30)
17. Возвращение в Токио. Ночной концерт.
3 июля около 14 часов воздушный лайнер японской авиалинии с квинтетом Джона Колтрэйна на борту приземлился в международном токийском аэропорту. В ту же минуту несколько тысяч японцев, словно ожидавших выдающегося государственного деятеля, окружили самолет. Пока ансамбль спускался по трапу, Джимми Гаррисон подтолкнул Джона и спросил: «Интересно, какую шишку с этого самолета они могут встречать?»
Колтрэйн собирался ответить: «Не знаю», но в этот момент музыканты увидели приветствия, обращенные к ним:
«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, КВИНТЕТ ДЖОНА КОЛТРЭЙНА»
Ежегодно в Японии продавалось около 30000 экземпляров его альбомов — почти столько же, сколько в Америке, но это была страна с вдвое меньшим населением.
Повсюду виднелись плакаты с изображением музыкантов в натуральную величину. Пока гости направлялись по красному ковру в главным воротам аэропорта, за которыми их ожидал специальный лимузин, несколько школьниц преподнесли им букеты цветов. Музыканты церемонно поклонились в знак благодарности.
На следующий день в комнате Магнолии токийского отеля «Прайнс» состоялась пресс-конференция, на которой присутствовали корреспонденты официальной японской прессы, а также множество репортеров. Обстановка напоминала подписание мирного договора, а музыканты походили на дипломатов, прибывших в дружественную страну с миссией доброй воли.
Гарольд Ловитт:
В Европе нас принимали как артистов, и это было естественно. Но здесь нас окружили таким вниманием, словно считали своими братьями. Всегда — в Японии, никогда — в Америке.
Хотя Колтрэйн по-прежнему не любил «выступать», он согласился на пресс-конференцию: отчасти, видимо, из вежливости, но и из любопытства — что может интересовать любезных хозяев. И вот издатель «Свинг Джорнел» Кяоши Кояма задал вопрос:
— Каким бы вы хотели стать через 10 лет?
Джон, не задумываясь, ответил:
— Я хотел бы стать святым.
Рашид Али:
«Трэйн не был святым, он был просто человеком. Некоторые могут назвать его святым, но для меня он остается человеком — лучшим, самым прекрасным человеком из всех, с кем я встречался в своей жизни».
Японцы чувствовали это и относились к Джону Колтрэйну очень тепло и радушно. Правда, они объясняли это по-своему.
Киоши Кояма:
