Альбус, которому казалось, что он оглох, удивлённо наблюдал за тем, как Бэгшот скрылась за поворотом, и, пожав плечами, поднялся на второй этаж.
Дверь в комнату Лера была распахнута настежь, что было очень редким явлением — Гриндевальд очень ревностно защищал свою личную территорию и собственность. Альбус удивлённо и опасливо заглянул внутрь. Поистине это был день сюрпризов, странных сюрпризов.
— Батильда там что-то не в духе, — тихо обронил он, проходя в комнату и становясь позади Геллерта.
Он сидел на полу, склонившись над каким-то просто адски запутанным то ли графиком, то ли схемой, то ли чертежом, и напряжённо что-то изучал.
— Лер? — озадаченно позвал Альбус. — Ты занят? Мне уйти?
Геллерт медленно повернул голову, переводя на него затуманенный взгляд. Сказанное, казалось, дошло до него только через мгновение, и он встрепенулся и улыбнулся.
— Ох, нет, разумеется, — фыркнул Гриндевальд и прислонился лбом к ноге Ала. — Извини. Что-то я устал. Садись. Смотри.
Альбус послушно присел рядом с Лером, подогнув под себя ноги, и любопытно скосил взгляд на разбросанные по полу пергаменты. Он молчал в ожидании, что Геллерт пояснит, чем занимался, но тот молчал, всё ещё погружённый в собственные раздумья.
— Я искал мантию и камень, — неожиданно сказал Гриндевальд.
Альбус удивлённо вскинул брови. Та-а-ак, кажется, он проспал всё самое интересное. Что-нибудь ещё?
— Как? — сомнительно поинтересовался он.
— Я писал тебе, что, когда ходил на кладбище, видел интересное надгробие. На нём был высечен знак Даров. И имя, очень истёртое, но различить всё-таки было возможно. Там было написано «Игнотус Певерелл». Ну, я, конечно, заинтересовался и стал искать информацию об этом Игнотусе Певерелле.
— Нашёл что-то? — положив голову Леру на плечо, скучающе поинтересовался Ал, пододвигая ближе к себе один из пергаментов. Он ценил и уважал увлечения Геллерта, но рассказы про надгробия в последнее время как-то не сильно его привлекали.
— Да, — Геллерт вытащил один из самых нижних пергаментов. — У Игнотуса Певерелла было двое старших братьев. Самый старший умер в молодости, не оставив детей. Второй прожил немногим больше, но у него остался сын. И у Игнотуса тоже был сын. И у сына был сын, и у сына сына был сын, и у…
— Я понял, — тихо рассмеялся Ал. Таким горячим Лер становился только в трёх случаях: когда был увлечён, когда был по-настоящему зол и когда любил.
Лер обиженно на него покосился, но продолжил:
— Ну, и помнишь, как в сказке: младший брат отдал свою мантию-невидимку сыну. Предположительно, так она и передавалась из поколения в поколение, и сейчас, сквозь хронологию веков, мы можем отследить, где она находится.
— А если в каком-то поколении родилась только дочь? — с сомнением протянул Альбус. — И она вышла замуж, сменив фамилию?
— Нет, дочери не было, — задумчиво покачал головой Гриндевальд. Хотя его предположение и опровергли, Альбус чувствовал, что есть заминка, какое-то «но». — Детей в одном поколении не было. Но был неизвестный бастард.
Альбус попытался скрыть улыбку, но навряд ли это получилось. Он был счастлив, просто безумно счастлив, и никакие очередные безрезультатные поиски не могли омрачить его радости. Поцеловав Лера в плечо, он спросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно:
— А что с камнем?
— Ну, если следовать той же логике, то здесь всё довольно-таки просто, но… — конечно, куда же без «но»? — Я нашёл заметку о крупном скандале, произошедшем лет семьдесят назад. Какая-то девица, ссылаясь на то, что она была старше своего брата, унаследовала камень и ещё некоторые побрякушки. Вроде бы ничего сложного — имея дату и примерную историю соединить всё воедино, но она была замужем пять или шесть раз, и детей у неё было столько, что можно было нескольких потерять и не заметить… — Альбус ткнул его локтем в бок. Ну нельзя же было в самом деле так говорить о детях! Они же не были виноваты! — Эй! Хватит пихаться, ретивый ты мой защитник слабых и немощных! Так вот… в общем-то, это всё, и чёрт знает, как между своими отпрысками женщина поделила наследство.
— И… что мы имеем? — осторожно поинтересовался Альбус. Ответ, в общем-то, был очевидным, но Лер явно хотел поговорить об этом и поделиться своим разочарованием.
— Ничего, кроме горы разрозненных частей огромного генеалогического древа, — раздражённо пробурчал Геллерт. — Целая ночь впустую.
— Если бы ты мне рассказал, я бы помог, и вместе мы бы справились быстрее, — легонько дёрнув Гриндевальда за прядь волос, упрекнул Альбус и добавил: — И веселее.
— А ты бы хотел?
Геллерт повернул к нему лицо, на котором расплылась лёгкая улыбка. Альбус замялся. Прошедшего, конечно, словами уже не изменишь, но врать он не хотел.
— Мне нужно кое-что рассказать тебе.
