Альбус смотрел только в глаза Лера и никуда больше. Шутки шутками, конечно, но это было важно, важнее всего на свете, даже Даров и власти, и всеобщего блага. И Альбус волновался и боялся. Как бы он ни был уверен в любви Лера, он боялся, что тот отвернётся и уйдёт. Да, вот так вот, в прямом смысле, из собственного дома. Уйдёт — и больше никогда не вернётся.
Геллерт же казался спокойным, слишком, подозрительно спокойным и выжидающе смотрел на него. Альбус глубоко вздохнул, как будто собирался погрузиться под воду, и выпалил на одном дыхании, всё ещё продолжая смотреть Гриндевальду в глаза:
— Ночью я занимался любовью с Гарри.
Геллерт всё так же молчал — только смотрел на него — и даже выражения лица не изменил. Это давило на Ала, и спустя несколько минут молчания он прикрыл глаза и чуть ли не шёпотом спросил:
— Ничего так и не скажешь? — Гриндевальд всё равно молчал. — Лер, даже если ты злишься, скажи это. Только не молчи, никогда не молчи…
— Ал, — ласково перебил его Геллерт, — Ал, я не злюсь. Я просто не знаю, что сказать.
— То есть правда-правда не злишься? — подозрительно прищурился Дамблдор.
— Правда-правда, — усмехнулся Лер, приподнимая его голову за подбородок и целуя в уголок губ. — Разве я не знал, что когда-нибудь ты испортишь невинного мальчишку?
— Эй, чего это я его испорчу? — оскорблённо буркнул Ал, затаив дыхание, когда губы Гриндевальда скользнули по его губам.
— Ну как… Он маленький и неискушённый, а ты — большой и испорченный.
— Это считать оскорблением?
— А ты как думаешь?
— Думаю, нет.
— Как пожелаешь.
Геллерт, больше не дразня, поцеловал его, проникнув языком в рот Ала. Все связные мысли Дамблдора сразу же разбежались в разные стороны, кто куда, и счастье, и без того полностью заполнявшее его, полилось через край.
— Спасибо, Лер, — отстранившись, прошептал он. — Это так много для меня значит.
— Я люблю тебя, да, Ал?
Альбус кивнул, обняв Лера и прильнув к нему всем телом.
— Ты лучший, знаешь? — счастливо улыбнулся он.
— Да, я знаю.
— И скромный, — смех невольно вырвался, полностью прогоняя всё напряжение. Геллерт самодовольно фыркнул.
— Не без этого.
Они перебрались на кровать, оставив бесчисленные пергаменты с генеалогическим древом валяться на полу. Альбус устроился в объятиях Геллерта, положив голову ему на грудь и перекинув ногу поперёк его тела — совсем как обезьянка, вцепившаяся в банан. Умиротворение и облегчение полностью затопило его, погружая в странное состояние эйфории. Он был счастлив. Возможно, он сходил с ума, но был счастлив.
— Не хочу знать подробностей, Мерлин упаси, — заговорил Геллерт, кончиками пальцев поглаживая его по спине. — Но тебе хотя бы понравилось?
Альбус рассмеялся, уткнувшись носом Леру в живот, и это было ответом лучшим, чем любые слова. Они молчали.
— А ему? — снова подал голос Гриндевальд. Неужели любопытство одержало верх?
Альбус, всё ещё смеясь, поднял голову, внимательно изучая его лицо. Казалось, Леру действительно было любопытно… или он просто вежливо интересовался?
— Я думаю, что да, — задумчиво протянул он. — Надеюсь, что да. Хочу надеяться.
— С каких это пор вы сомневаетесь в себе, мистер Дамблдор? — усмехнулся Геллерт.
— А ещё он сказал, что любит меня, — игнорируя провокационный вопрос, поделился Альбус.
— Ну и что теперь? Ты счастлив? — полюбопытствовал Гриндевальд.
— И он сбежал, — грустно добавил Ал.
Геллерт засмеялся — сначала тихо, потом громче и заразительнее. Постепенно его смех перешёл в громкий хохот.
— Прости, — забормотал он, успокоившись. — Прости, Ал, но мы с ним ещё намучаемся.
— Мы? — удивлённо переспросил Альбус.
— Мы, — подтвердил Гриндевальд, чмокнув его в макушку. — Мы, Ал.
Альбус крепче прижался к Леру. Вот за что он его любил? За любовь? За понимание? За поддержку? За сходность взглядов и мнений? За красоту? Душевность? Доброту? Искренность? Да, определённо, за всё это, но главное — за то, что Лер был Лером.
Геллерт проводил взглядом уходящего Ала и, когда тот скрылся за дверью, повалился на кровать, усмехнувшись. Дамблдор не мог прожить без сладостей ни часа и вот теперь ушёл совершать набег на кухню в поисках чего-нибудь «более-менее съедобного», как он выразился. Навряд ли он, конечно, найдёт что-нибудь, помимо кофе, чая и повесившейся от голода мыши.
Лер скорее почувствовал, чем услышал, как приоткрылась дверь. Он уже хотел съязвить, много ли Ал смог найти на кухне, как у него возникла мысль, что, даже если бы поиски не увенчались успехом, Альбус не смог бы так быстро вернуться обратно. Геллерт прищурился и глянул на дверной проём, натыкаясь взглядом на… Эванса. Он вскинул брови. Вот так сюрприз.
