Эванс явно был удивлён и… восхищён. И… что это? Мерлин, нет, нет, только не снова выражение лица, как у обиженного миром щенка. И за что ему былотакое наказание? Но тем не менее, глядя вокруг, на портреты, Эванс был восхищён. Что, не ожидал? Геллерт довольно усмехнулся. Стоп. Что это такое с ним? Он же не любил, когда люди так откровенно глазели на его рисунки. Это касалось даже Ала, которому они, в общем-то, и были посвящены. Но то, что Эванс восхищался, почему-то… радовало и забавляло.
— Эванс? — наконец, позвал он.
Эванс дёрнулся, словно вернулся из какого-то другого мира в этот, менее приглядный и более жестокий. Лицо его приняло такое беспомощное выражение, будто в одно мгновение на плечи Эванса свалился целый мир, и теперь он был вынужден принять на себя всю его тяжесть. Геллерт, искренне удивлённый, лениво сел.
— Эванс? — снова позвал он.
Тот моргнул и посмотрел прямиком Гриндевальду в глаза.
— Добрый вечер, Геллерт, — слабо улыбнулся он.
— Уже далеко не вечер, — заметил Лер, медленно спуская ноги с кровати и поднимаясь.
— Да, да…
Эванс потупил взгляд, уткнувшись себе под ноги. Геллерт подошёл к нему и встал напротив, совсем-совсем близко. Склонив голову к плечу, он с интересом наблюдал за всей этой до ужаса занимательной картиной. Что же такого могло произойти?..
— Геллерт, — Эванс глубоко вздохнул и выпалил на одном дыхании: — Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Лер недоверчиво усмехнулся. Неужели мальчишка собирался признаться? Но… зачем?
— Да? — он протянул руку к лицу Эванса и приподнял его голову за подбородок. — Так говори же.
Эванс снова попытался отвести взгляд, но Геллерт ему этого не позволил.
— В чём дело? Уже передумал? — Гриндевальд прищурился.
— Нет, — хмуро буркнул Эванс. — Геллерт, прошлой ночью я…
— Ты?
— Ты можешь меня не перебивать? — вспыхнул Эванс. Глаза его сразу недовольно и возмущённо загорелись. — Прошлой ночью я спал с Альбусом.
Геллерт искренне наслаждался его смущением и чувством вины. Какой спектр эмоций, какая гамма чувств! Неужели всё из-за одной ночи? Не понравилось? Или дело было в чём-то другом? В ком-то другом? Краем глаза он заметил замершего в проходе Ала с большой кружкой в руках, от которой кольцами поднимался пар. Геллерт слегка кивнул и улыбнулся.
— Я знаю.
— Ты знаешь? — такого испуга Геллерт, пожалуй, никогда прежде не видел ни у одного человека. Гриндевальд широко, искренне улыбнулся. Мордред! Почему ему было так весело?
— Да, Ал рассказал, — спокойно кивнул Лер. — А что, что-то не так?
— Он… он рассказал? — недоверчиво переспросил Эванс.
— Да, рассказал.
Последнее было сказано уже самим Алом. Поставив чашку на стол, Альбус медленно подошёл к ним, встав позади Эванса. Протянув руку, он прикоснулся к его шее, отчего Эванс резко дёрнулся. Геллерт усмехнулся.
— Да, рассказал, — повторил Альбус. — Почему я не должен был? У нас нет секретов. И надеюсь, и впредь их не будет. Гарри… — его голос вдруг дрогнул, и что-то дрогнуло в груди Геллерта. — Почему ты ушёл?
— Мне очень жаль, правда.
Эванс попытался повернуться к Альбусу, но хватка Геллерта была сильной. Разжав пальцы и погладив его по щеке, Лер пожал плечами и с интересом уставился на происходившее — более захватывающего момента в его жизни, пожалуй, ещё не было.
— Прости, Ал, — Эванс, развернувшись к Дамблдору, покачал головой. Геллерт бы сейчас многое отдал, чтобы видеть всё с лучшего ракурса, но портить момент не хотел, поэтому приходилось довольствоваться тем, что было. — Это было ошибкой, прости. Я не должен был. Мне очень жаль…
Геллерт наблюдал за тем, как стремительно менялось лицо Ала. Только недавно, буквально несколько минут назад, он был счастлив — счастлив, как никогда ранее, и Геллерт это признавал. Это было трудно, но трудности никогда не смущали Гриндевальда. Ал был счастлив. И, значит, Лер был тоже счастлив. Но сейчас…
Схватив Эванса за руку, он резко развернул его лицом к себе.
— Тебе жаль? — недоверчиво зашипел он. — Тебе жаль?! А теперь ещё скажи, что тебе не понравилось! — когда Эванс открыл было рот, чтобы что-то — Геллерта не волновало, что именно, — сказать, Лер грубо рассмеялся и прервал его, не дав вымолвить ни слова. — О, нет, нет, я тебе не верю. Знаешь почему? Потому что я знаю, как это.
— Лер… — вновь предпринял попытку всё уладить Альбус.
— Нет, Ал, — прервал его Эванс, упрямо глядя Геллерту в глаза. — Он прав. Это было, наверное, лучшее, что когда-либо со мной случалось. Это так. Но мне жаль, что это случилось.
— Но почему? — улыбка снова расплылась на лице Ала, и он попытался прикоснуться к Эвансу, но тот дёрнулся от него, как от огня.
— Мерлин, Альбус! — Эванс взмахнул руками, явно начиная раздражаться и досадовать. — Я даже не знаю, честное слово! Может, потому что я здесь, в этом месте, где уже есть вы двое, лишний?
— Гарри, ты не…
Эванс горько засмеялся.
— А он, — Эванс небрежно указал на Геллерта, от чего тот ужасно возмутился: какого, интересно, чёрта о нём говорили, как о вещи?! — Он тоже так считает?
