— Нет, не сбежит, — вздохнул Альбус. — Чего ты такой мрачный?
— Просто я реалист.
Альбус смотрел, как уголок губ Гриндевальда дёрнулся в улыбке, и залюбовался. Чёрт, всё-таки как же ему повезло! Рядом с ним были два самых потрясающих человека на свете, более того, оба они его любили, и он любил их. И что ещё нужно было для счастья? Ну, разве что большую плитку молочного шоколада с изюмом и орехами… Алу хотелось, чтобы каждый человек на свете был счастлив так же, как был счастлив он, и чтобы мир для каждого был так же ярок и прекрасен, как он был ярок и прекрасен для него.
— Он сказал, что не сбежал бы. Сказал, что любит, — поделился Альбус, поднимая голову и заглядывая Леру в глаза.
— Ну, — Геллерт замолчал. Казалось, он не знал, что ответить. Чуть ли не впервые в жизни, наверное. — Для начала не так уж и плохо, верно?
— Это хорошо. Это просто потрясающе, — кивнул Альбус. — Но что ты с ним сделал?
— Я? — если бы не знал Гриндевальда слишком хорошо, лучше, чем тот сам себя знал, Ал подумал бы, что он был искренне удивлён. И сам бы от этого удивился не меньше. Продолжая сверлить Лера взглядом, Альбус даже не мигал, чтобы не испортить впечатление. Так они и смотрели друг на друга — долго и пристально, но сдаваться первым Ал не собирался, хотя выносить проникавший прямо в душу, выворачивавший нутром наружу взгляд становилось всё труднее. Наконец, Геллерт моргнул и почему-то усмехнулся. Такие усмешки обычно ничего хорошего не обещали, и Альбус незаметно напрягся, ожидая чего угодно. — Ну ладно, так уж и быть, — Лер приблизился к самому его уху и, коснувшись его губами, от чего по коже Ала побежали мурашки, а дыхание резко прервалось, медленно, выделяя каждое слово, заговорил: — Вчера мы с твоим Гарри занялись жарким сексом. Прямо на улице. Прямо под дождём. Прямо без тебя.
На мгновение Альбус потерял дар речи. Что? Погодите-погодите… что?! Только через минуту до него дошло понимание, что это была всего лишь шутка.
— О, — только и смог вымолвить он. Откашлявшись, Ал заставил себя продолжить. — Ну… поздравляю, мистер Гриндевальд. Первый шаг к великому долго и счастливо сделан, — брови Геллерта изогнулись, и Альбус, прежде чем он успел хоть что-нибудь сказать, с коварной усмешкой продолжил: — А со мной можешь так же?
— На улице и под дождём?
Лицо Лера было серьёзным и полным вежливого интереса и терпения, будто ему предлагали не любовью заняться, а потрогать какого-нибудь тарантула, но руки его тем временем уже поглаживали спину Ала, постепенно спускаясь вниз к пояснице и спальным штанам.
— Фи, как грубо! Конечно, нет, — рассмеялся Ал. С готовностью отвечая на прикосновения. — Нет, жарко и горячо, страстно и томно… Или вы не можете, мистер Гриндевальд?
Геллерт зарычал и одним рывком перевернул Ала на спину, нависнув над ним.
— Так? Или это слишком для вас, мистер Дамблдор? А может, недостаточно? Передумали уже?
Альбус упрямо откинул голову, искоса глядя на Лера, бросая ему вызов, играя и чувствуя себя невероятно живым. И Геллерт, сдёрнув с него брюки, приник к губам Ала в поцелуе, жёстком и немного болезненном.
Утро выдалось прохладным, но солнечным, что вполне устраивало Гарри, и он, прежде чем аппарировать, прошёлся пешком до конца главной улицы Годриковой Впадины. Тишина и спокойствие расслабляли, а то, что можно было широко улыбаться, не опасаясь, что тебя посчитают психом и быстро вызовут либо священника, либо отряд врачей из больницы Святого Мунго, невероятно радовало. Моргана! Да что с ним такое происходило? Ни разу за почти девятнадцать лет своей довольно-таки… эм-м, разнообразной, если это было подходящее слово, жизни он не чувствовал себя так. Не был готов взлететь без метлы. Не был готов кричать на весь мир, чтобы он узнал о его счастье. Не был готов, как идиот, глупо улыбаться во все тридцать два. Бо-о-оги, неужели он правда влюбился?..
Кафе встретило его успокаивающей тишиной, для которой больше подошло бы описание «одинокая», и блеском чуть ли не всех поверхностей — столов и стойки, подносов, картин и даже, казалось, двери в кладовую. Лидия же — ну, в принципе, на то она и была Лидией — приветствовала его хмурым взглядом и по-маньячески бодрым видом. Гарри непроизвольно задался вопросом, не стоило ли ему уже начать бояться.
— Ты живой, — едва он переступил порог, отметила она. — Прекрасно.
— Да, и тебе хорошего дня, — улыбнулся Поттер. Вот просто так взял и улыбнулся. Без всякого повода. Потому что захотелось.
Пройдя в кладовую, он сдёрнул с крючка идеально-чистый накрахмаленный фартук и, надев его, наскоро завязал за спиной. Всё это время Лидия неотрывно и как-то подозрительно следила за ним. Гарри вскинул брови, безмолвно интересуясь, в чём было дело.
— Ты какой-то странный, — нахмурилась она. — От тебя за сотню шагов несёт радостью. Очень… страшно с таким тобой находиться рядом. Вдруг окончательно сойдёшь с ума и начнёшь, к примеру, петь.
