Гарри рассмеялся и, отыскав в памяти лёгкую и незамысловатую мелодию, принялся её насвистывать. Не пение, конечно, но хотя бы что-то, чтобы подыграть Лидии. И, к слову, если бы он начал петь, то, скорее всего, действительно сошёл бы с ума, прихватив с собой всех окружающих в радиусе десяти метров. Вот тогда точно было бы весело и грустно одновременно. Поняв, что он делал, Лидия закатила глаза, всем своим видом показывая всё, что думала о нём в это мгновение. Поттер усмехнулся. Ну, он и без того знал, что был невероятно милым и всё такое, но принять это от девушки, тем более такой, как Лидия, было довольно-таки приятно. А ещё он поймал себя на мысли, что намного приятнее это было бы услышать из уст другого человека.
— Всё, — недовольно заворчала Лидия, нервно одёрнув фартук. — Иди открывай кафе и принимайся за работу.
Гарри беззаботно пожал плечами и, продолжая насвистывать себе под нос уже успевшую привязаться мелодию, направился к двери. Когда он уже положил ладонь на ручку, Лидия бросила ему вслед:
— И прекрати петь! Бесит просто жутко!
День был ясным и солнечным, все люди (ну, кроме Лидии, естественно) — довольными, улыбчивыми и красивыми, а может, Гарри так только казалось, но в любом случае настроение у него было приподнятое, и он нисколько не возражал. Он постоянно улыбался, был предельно вежлив, даже не делая над собой усилий, что не было такой уж большой редкостью. Гарри был доволен, были довольны клиенты (не все, конечно, но все люди на свете и не могут быть довольны одновременно, а кто-то вообще не умел быть довольным и постоянно портил мир, не позволяя ему стать совершенным), мистер Гэмптон, высунувший голову из кабинета, тоже был доволен — благосклонно кивнув, он, как всегда, не задержался и снова скрылся за дверью.
Когда миловидные женщина и мужчина, не отводившие друг от друга взглядов целый час, который они провели в кафе, покинули его, Гарри запер за ними дверь, улыбнувшись им вслед. Красивые люди, красивая пара.
Уходившее солнце слепило глаза и приятно грело, слегка припекая. Ласки солнечных лучей были приятны, как поцелуи, а воздух пах пряно, и всё было, в общем-то, хорошо. Даже удивительно.
— Гарри, — позвала Лидия. Поттер обернулся, недоумевая из-за того, что не заметил, как она подошла. Она была напряжена, — об этом буквально кричал весь её вид, каждый жест и взгляд — а ещё сосредоточена и серьёзна, как никогда прежде, будто сейчас сама её жизнь держалась лишь на тонкой нити, лавируя над бездной, полной кошмаров и личных монстров. — Приведи себя в порядок. И причешись уже, раздери тебя дракклы.
Обеспокоенно взглянув на неё, Поттер всё же направился в кладовую — переодеться и убраться с её глаз куда подальше, пока не лишился чего-нибудь родного и привычного. Сдёрнув фартук, он окинул себя взглядом. Что Лидии не нравилось? Нормально же он выглядел, даже рубашка была почти не мятая… Но с другой стороны, если он ничего не сделает, лучше ему будет спрятаться и не показываться Лидии на глаза всю оставшуюся жизнь. Разгладив на груди рубашку и пальцами расчесав волосы, Гарри посчитал, что большего сделать уже не мог, и на свой страх и риск вышел обратно в зал. И замер, будучи не в силах ни пошевелиться, ни сказать ни слова.
За какие-то несколько минут прежнее кафе, к которому он, как оказалось, так сильно привык, исчезло. Некое очарование и шарм словно пришли в гости, вольготно расположившись здесь тёмными тяжёлыми шторами, не впускавшими ни лучика света, тихой граммофонной музыкой, погрузивший зал во времена какого-то классика, и неуловимо изменившимся освещением, ставшим каким-то желтоватым и… тёплым, что ли. И прежняя Лидия тоже исчезла. Ну, по крайней мере, та, к которой он привык. Гарри мог бы углубиться в размышления о фасоне и цвете её платья, причёски и всякого другого в том же духе… хотя нет, не мог бы. Ну, платье. Ну, причёска. Ну, неплохо она выглядела. Непривычно, конечно, было видеть её без обычного фартука, но… к чему всё это было? Неужели только ради того, чтобы утереть нос какому-то кретину? А ещё главное — как? Как же тот факт, что женщины собирались дольше мужчин? И что же тогда получалось? Он собирался дольше девчонки?
Лидия обернулась на звук шагов и, едва её взгляд упал на него, поджала губы и зажмурилась, явно удерживая себя от убийства какого-нибудь Эванса. Нет, ну а что в самом деле он мог ещё сделать?
— Боги милосердные, Эванс, ты что, смерти моей хочешь? — наконец устало произнесла она, поднимаясь со стула, на котором сидела, и на ходу доставая палочку. Гарри опасливо следил за всем этим. Нет, не то чтобы он боялся — так, скорее, опасался в разумных пределах.
— Успокойся и относись ко всему легче, Лидия, — попытался он перевести всё в шутку. — Чего ты такая нервная?
— Я не нервная, а когда буду, ты первым узнаешь, — огрызнулась она и — Гарри даже не заметил, как Лидия направила на него руку, — взмахнула палочкой.
