— В детстве я даже не подозревал о существовании магии, — пожал плечами Поттер. — Со мной происходили разные необъяснимые вещи. Например, однажды, убегая от кузена и его дружков, я оказался на крыше школы, а в другой раз выпустил питона из террариума, заставив стекло исчезнуть. Но я никогда не объяснял это магией. — Заметив, как брови Гриндевальда изогнулись в удивлении, он насмешливо продолжил: — Это ты у нас избалованный мальчик-пижон.
Зарычав, Геллерт рывком притянул его к себе и жёстко поцеловал, прикусив и оттянув нижнюю губу. Отстранившись, он прислонился лбом к его лбу и, тяжело дыша, зашептал:
— Я покажу тебе мальчика-пижона. Так покажу, что…
— Алу покажи, — фыркнул Гарри, отстраняясь. — Пользуйся случаем, пока можешь, впереди ещё несколько часов, — он осёкся, заметив, что кипяток почти добрался до ног, и с силой дёрнул Геллерта за руку.
— Ты чего, Эванс? — снова недовольно зашипел тот, выдёргивая и встряхивая руку.
— Того, что у тебя руки, согласно твоей собственной логике, растут из того же места, что и у меня, — Гарри выгнул бровь, палочкой указывая на разбитый чайник и разлитый кипяток и возвращая им первоначальный вид.
Геллерт недовольно фыркнул.
— Это твоя вина.
— Конечно, — отозвался Гарри. — Всегда виноваты все вокруг, но только не ты.
Оскорблённый, Гриндевальд вернулся к приготовлению чая, нарочито игнорируя Гарри и делая вид, что того и вовсе не существует.
Порт-ключ Альбуса, который был прислан вместе с письмом и должен был перенести его в Оксфорд, был заколдован на шесть после полудня, и эти последние часы Геллерт был намерен провести с ним, не теряя ни мгновения, а Поттер полностью его в этом поддерживал. Чёрт его знает, когда Ал сможет вернуться обратно, когда Гарри снова увидит его улыбку, обнимет, вдохнёт родной запах, будет смеяться его шуткам и подкалывать по поводу крошек от печенья в постели. Он не знал, Геллерт не знал, и сам Ал тоже не знал. И пусть он оставался как всегда радостным и беззаботным, в глубине его глаз Гарри видел усиливавшиеся с каждым днём сомнение и нежелание уезжать и оставлять их.
— Всё будет хорошо, — холодная ладонь легла на плечо Поттера, и он обернулся. Во взгляде Геллерта читалось такое редкое и несвойственное ему тепло (по крайней мере, несвойственное, когда этот самый взгляд был направлен на Гарри), понимание, поддержка. — Он — наша гордость. Мы справимся.
Гарри вымученно улыбнулся и кивнул. Всё это он и без того знал, но от знания легче не становилось. За последний год он только дважды разлучался с Алом: на Пасхальных каникулах, когда чуть не сошёл с ума от тоски, и в начале лета, когда изо всех сил пытался его забыть. Неожиданно мысль, что Геллерт не видел Альбуса целый учебный год, что тот не приехал домой на Рождество, оставшись с ним, Гарри, ударила его молнией. Поттер почувствовал жгучий стыд и раскаяние. Тогда ему, в сущности, было всё равно, ведь он абсолютно ничего не знал о таинственном и загадочном Лере, а теперь…
— Как ты с этим справлялся? — глухо обронил он.
— С чем? — Геллерт отозвался автоматически, мыслями находясь где-то далеко.
— С тем, что Ал был в Хогвартсе, а ты — там, у себя в Дурмстранге.
Гриндевальд криво усмехнулся, оскалив зубы.
— Спивался, убивал людей и не давал рукам отдыха.
— Я же серьёзно, — Гарри несильно ударил кулаком в его плечо.
— Ну раз серьёзно, — протянул Геллерт. — Ты вообще представляешь, что такое Дурмстранг?
— Север, незамерзающее озеро, шубы, шапки-ушанки, посохи, медведи под кроватью… — начал перечислять Поттер, загибая пальцы. В первые мгновения брови Геллерта удивлённо поползли вверх, но пару мгновений спустя он, прищурившись, язвительно усмехнулся.
— Что, Варанс растрепала?
— Нет, — Гарри нарочно дразнил Гриндевальда, сбивая (ну, или пытаясь, по крайней мере) с него спесь. — Был знаком с одним парнем из Дурмстранга.
— Что за парень? — мрачнея с каждым произнесённым словом, требовательно спросил Геллерт.
— Его звали Виктор, — Поттер пожал плечами, продолжая говорить всё в той же дразнящей манере. — Он рассказывал всякое, но — это странно, знаешь — ничего особенно важного не говорил.
— И неудивительно, — хмыкнул Гриндевальд. — По прибытии каждый первокурсник даёт Непреложный Обет о неразглашении местоположения института и всего, что касается его образовательной программы.
— Двенадцатилетние дети дают Непреложный Обет? — недоверчиво переспросил Поттер, прищурившись и недобро понижая тон голоса.
— Более лёгкую его форму, — пожал плечами Геллерт. — Нарушение к смерти, конечно, не приведёт, но неприятных ощущений доставит, — он судорожно сжал и разжал пальцы, по-видимому, что-то вспомнив. — И не смотри на меня так, будто я щенков убиваю. Не я это придумал.
Гарри неободрительно покачал головой и, немного успокоившись, продолжил:
— И ты никогда не пытался нарушить Обет?
