— Затем, что ты не можешь всю жизнь проработать в этом своем кафе в одном из закоулков Лондона, — терпеливо ответил Альбус. Заметив, что Поттер собирался возразить, он продолжил, не дав ему такой возможности: — Послушай, Гарри. Ты же хотел этого, и я не знаю, почему ты передумал, но ты не должен ставить на своей жизни крест. Через три года ты окончишь обучение, никакие навыки и знания не бывают лишними, а дальше либо и сам захочешь продолжить, либо выберешь что-нибудь другое, что тебе будет по душе. Я не хочу для тебя участи мальчика на побегушках…
— …которая ожидает некоторых вроде меня, — вставил Гриндевальд, но Альбус лишь отмахнулся.
— Ты достоин большего, Гарри, — закончил он, сопроводив последние слова своей фирменной улыбкой а-ля «я же лучше знаю». Поттер закатил глаза.
— Вы открывали? — спросил он уже спокойнее.
— Нет, конечно, — мотнул головой Альбус.
— Даже на свету не смотрели, — подтвердил Гриндевальд, покачивая в руке почти пустой бокал с вином.
— Для нас это такой же волнительный момент, как и для тебя, Гарри, — ободряюще улыбнулся Ал. — Давай, не томи.
Кивнув, Поттер сломал печать на конверте и, чуть посомневавшись, достал пергамент.
«Дорогой мистер Эванс!
Мы рады Вам сообщить, что Вы вошли в число сорока молодых людей, показавших лучшие результаты итоговых экзаменов, и были зачислены в Академию Авроров, находящуюся в ведомстве Министерства Магии Великобритании.
Извещаем Вас, что для закрепления результатов Вам следует пройти вступительные испытания, которые будут проведены первого октября текущего года. Вам следует явиться в Министерство Магии в назначенный день к восьми часам утра.
Остальную информацию и ответы на интересующие Вас вопросы можно найти в отделе Аврората в Министерстве Магии.
Заместитель главы Аврората,
Венузия Крикерли».
— Ну, — обронил Гарри, скользя взглядом по строчкам. — Меня приняли. Обучение начнётся в октябре.
— Это же чудесно, Гарри! — обрадовался Ал, взъерошив его волосы. — Я верил в тебя.
— Хоть кто-то, — криво усмехнулся Поттер. — А когда уезжаешь ты?
— Через две недели.
Повисло тягостное молчание, которое каждый из них опасался прервать, сказать что-то не то и ещё сильнее усугубить положение. Тишина всё-таки была нарушена — Геллерт со звоном поставил теперь уже пустой бокал на стол и пронзительно посмотрел на Альбуса.
— Обещай, что будешь писать и при каждой возможности возвращаться домой, — глухо проговорил он.
— Ох, Лер, — Ал мягко улыбнулся, лаская взглядом. — Обещаю. Конечно, обещаю.
Гриндевальд кивнул и плеснул в бокал ещё вина. Подняв его в воздух, он поддельно жизнерадостно и жизнеутверждающе провозгласил:
— Чего вы такие мрачные? Улыбнитесь! Сейчас ведь всё хорошо, — разом несколькими большими глотками осушив бокал, он мотнул головой, стряхивая со лба пряди волос, и продолжил: — Худшее ещё впереди.
========== Глава 27. Есть такие особенные дни, после которых остаётся только пустота ==========
— Эванс, ну что у тебя руки как из… — Геллерт запнулся и прикусил щёку. В последнее время он приучился к ругани и теперь пытался избавиться от дурной вульгарной привычки. — Не из плеч растут?
Гарри закатил глаза. Ну, разбил чашку, ну и что такого? Будь они магглами, из этого ещё можно было бы с натяжкой устроить драму, но они маги, в конце концов. Он направил палочку на осколки и буркнул:
— Репаро, — а потом поднял с пола фарфоровую чашку, которая теперь выглядела совсем как новая, и поставил её на стол.
— Ты так скоро всю посуду в доме перебьёшь, — продолжал Гриндевальд, лениво заваривая чай. Как и всегда, спорил он скорее ради самого процесса, наслаждаясь своим остроумием, великолепием или чем там ещё.
— Только после того, как ты станешь сквибом, — елейно улыбнулся Гарри в тон ему, чувствуя, что щёки уже начали гореть от праведного гнева.
Геллерт резко обернулся, впившись в него жгучим взглядом, и в мгновение ока оказался рядом. Фарфоровый чайник, задетый неаккуратным прикосновением, упал на пол, разлетевшись на десятки осколков, кипяток разлился по полу, стремительно продвигаясь к босым ступням.
— Не смей даже в шутку так говорить, — яростно прищурившись, прошипел Гриндевальд, жёстко удерживая Гарри за подбородок.
— А что, — вырвался тот, мотнув головой, — боишься сглаза? Или кары небесной? Не думал, что ты настолько суеверен, Гриндевальд. А ведь при таком раскладе завоевать мир, если тебе внезапно дорогу чёрная кошка перебежит, будет весьма проблематично, не говоря уже о…
Геллерт досадно цокнул и закатил глаза, передёрнув плечами. В глубине души он знал, что Гарри был прав, но, во-первых, признать это не позволяла гордость, а во-вторых, всё равно шутить с этим было опасно. И совсем не смешно.
— Ты должен понимать, как это ужасно — потерять магию, — уже спокойнее заговорил он. — Разве в детстве ты не опасался, что у тебя нет волшебных сил, что ты сквиб, что никогда не сможешь держать в руке волшебную палочку, не сможешь стать частью чего-то великого?
