— Ну, — уголок губ Гриндевальда дёрнулся в болезненной усмешке. — Однажды я напился и пытался рассказать Алу о том, в каких позах и как именно хотел бы потрахаться, но этот рассказ содержал слишком очевидные намёки на местоположение Дурмстранга. Ал так смеялся, у него была настоящая истерика. Нам было по пятнадцать, хорошие были времена.
Гарри заметил лёгкую улыбку, тронувшую его губы, и не смог сам удержаться от улыбки.
— Ты такой милый, — проворковал он, чувствуя, как скулы уже начало сводить. Гриндевальд взглянул на него, как на сумасшедшего, выглядя поражённым до глубины души.
— Я не милый! — полузадушено прошипел он. — Я — зло!
Гарри покатился со смеху. Живот уже начал болеть, в уголках глаз выступили слёзы, а ноги подгибались, так что ему пришлось ухватиться за руку Геллерта.
— Я тебя убью однажды, и не будет Ала, чтобы он смог меня остановить, — сквозь зубы прошипел тот и, закатив глаза, успокаиваясь, придержал Поттера за талию. Гарри потребовалось несколько минут, чтобы утихнуть, после чего он выпрямился и вполне осознанно и серьёзно посмотрел Геллерту в глаза. Неловкость сковала их обоих, воздух стал тяжёлым и удушающим. Все эти шутки, приколы, смех были настолько наигранными, ненатуральными, откровенно жалкими. Всё это было, в сущности, затишьем перед бурей… или скорее наоборот — бурей перед затишьем.
— Мы отвлеклись, — обронил Геллерт, делая шаг назад и возвращаясь к приготовлению чая. — Тосты готовы.
— Да, — замешкавшись, Гарри несколько раз непонимающе моргнул, помотал головой и стал составлять на поднос тарелку с тостами, чашки, баночки с джемом и шоколадом, которые так сильно любил Ал. Этот день обязан был стать идеальным, обязан был оставить только лучшие воспоминания на ближайшие несколько недель, а они должны были сделать всё, чтобы так и случилось. Молчание затягивалось, время неумолимо ускользало, и Гарри не оставалось ничего, кроме как спросить, разбив тишину, как до этого разбил чашку. Очередную. — Ты закончил?
Геллерт, словно очнувшись от какого-то транса, рассеянно провёл рукой по лицу и молча кивнул. Поставив заварочный чайник к остальной посуде, он подхватил поднос и быстрым шагом, не одарив Поттера даже взглядом, вышел прочь из кухни. Гарри иронично хмыкнул. Видимо, теперь ему не доверяли даже поднос отнести. Хотя, если говорить по правде, он бы тоже себе не доверил огромный поднос, нагруженный хрупким фарфором.
Альбус до сих пор спал, что совсем не удивляло: час был ранний, особенно если учитывать распорядок дня Дамблдора — подъём в девять утра, когда лёг в четыре, даже для Гриндевальда казался бы сущим адом. Ну, по нему этого, конечно, не было заметно, но Гарри-то видел.
— Ал, — Геллерт присел на краешек кровати и погладил Альбуса по волосам, убрав их с его лица. — Просыпайся, Альбус.
Тот заворочался, что-то недовольно бормоча, и натянул одеяло на голову.
— Ах так, мистер Дамблдор, — псевдовозмущённо начал Гриндевальд. — Ну что ж… — он набрал полную грудь воздуха — Гарри приготовился к чему угодно, начиная с командного окрика и закачивая дьявольской щекоткой, — и шумно выдохнул, спокойно и невозмутимо продолжив: — Тогда я сам съем тосты с шоколадом и тебе ни одного не оставлю. А аромат чая чувствуешь? Да, я добавил туда малину…
Альбус недовольно застонал, закопошившись под одеялом, и спустя пару минут, откинув его, сел. Растрёпанные спутанные волосы торчали во все стороны, на щеке остался отпечаток от уголка подушки, а смятая футболка перекрутилась вокруг тела, стесняя движения. Гарри прыснул со смеху при виде Дамблдора и, подойдя ближе, ласково пригладил его волосы. Ал был сильно не в духе, так, что, будь Поттер несколько боязливее, не рискнул бы к нему притрагиваться.
— Не дуйся, — снисходительно усмехнулся Геллерт, устраивая поднос на коленях Дамблдора. — Сегодня нет времени на сон.
Шумно вздохнув и всё ещё не произнеся ни слова, Альбус взял тост и с помощью ножа смазал его наполовину шоколадом, наполовину — джемом. Проделав то же с ещё парой тостов и налив себе чашку чая, он откинулся на подушку и принялся хмуро заедать своё горе.
— И тебе доброе утро, милый, — обманчиво ласково промурлыкал Гриндевальд, наливая чай себе и Поттеру. — Мы тут старались, знаешь ли, встали ни свет ни заря, чуть не убились и не убили друг друга и вот что получили взамен.
Гарри чуть не подавился чаем. Да, Геллерт определённо умел преувеличивать и драматизировать. Альбус, спрятавшись за чашкой, тоже растянул губы в смешливой улыбке. Обычное настроение постепенно возвращалось к нему, щёки немного раскраснелись — чай был ужасно горячим, — и Дамблдор, теперь уже вольготно развалившийся в кровати, хитро, словно кот, наблюдал за Гриндевальдом и Поттером.
