— Что ж, если вы на седьмом курсе всё ещё не можете правильно выполнить задание, то стоит задуматься, нужно ли вам и дальше продолжать обучение, — профессор обвела взглядом мигом притихший класс. — Ещё вопросы?
— Да, — Гарри узнал голос Элфиаса Дожа. — Можно называть вас Валери?
— Нет.
— Ладно.
— Начали. Ах да, — спохватилась профессор Харди, — того, кто создаст самый успешный образ, ждёт сюрприз.
Ал стремительно обернулся к Гарри, едва она закончила говорить. На его лице расплылась предвкушающая улыбка. Поттер не знал, что у Альбуса было на уме, но знал, что это не могло быть лучше того, что сам он придумал. Его ответная улыбка заставила Дамблдора поумерить пыл.
— Я первый, — объявил Альбус, спрыгивая с парты. Гарри пожал плечами, мол, мне без разницы, всё равно не отделаешься. — Встань здесь.
С этими словами Ал взял Гарри за руку и поставил напротив себя. Пока Дамблдор внимательно рассматривал Поттера, тот решил думать о чём-нибудь постороннем. Нет, не то чтобы он не доверял Алу, но носорогом тоже становиться не хотел.
Отовсюду слышалось бормотание, смех и восклицания вроде: «Только не это! Нет, эти волосы абсолютно ужасны, переделай!» Профессор Харди ходила между парами, но ничего не говорила, и уж, конечно же, не забывала одаривать учеников клыкастой улыбкой.
— Приподними голову, Гарри, — велел Альбус. Поттер последовал указаниям.
Дамблдор работал молча; он сосредоточенно махал палочкой то в одном, то в другом направлении так быстро, что Поттер даже не замечал движений его руки. В голове Гарри мелькнула странная картинка: Альбус-дирижёр стоит в смокинге и вот так вот размахивает палочкой, а огромный оркестр повинуется каждому его движению.
— Я, — завершающий взмах, и перед Поттером появляется зеркало в полный рост, — закончил.
Прежде чем посмотреть в зеркало, Гарри подозрительно глянул на Ала. Тот довольно улыбался, как-то странно его рассматривая: так изобретатель смотрит на своё творение. Решившись, Поттер перевёл взгляд на своё отражение.
Первым желанием, когда он увидел себя, было шарахнуться в сторону. Ну, это довольно логично, когда смотришь на себя пятидесятилетнего, и ещё более логично, когда он смотрит на тебя.
Справившись с первобытными инстинктами, Гарри подошёл к зеркалу чуть ближе. В общем-то, Альбус хорошо справился с заданием, даже слишком хорошо. Гарри действительно был похож на себя: во всё таких же топорщащихся волосах теперь преобладала седина, а в уголках глаз, на лбу и у рта скопились многочисленные морщинки. Видимо, Ал предполагал, что жизнь у Поттера будет радостной и беззаботной. Возможно, он и был прав, но для этого надо было вернуться домой и выжить.
— Хорошо, — улыбнулся Гарри, переведя взгляд на Дамблдора. — Моя очередь.
Ал долго вглядывался в лицо Поттера, чтобы понять, что тот чувствовал, но безуспешно: как можно узнать, что чувствовал другой человек, если он сам этого не знал? Ничего для себя не выяснив, он согласно кивнул и встал напротив Гарри.
У Поттера было преимущество в этом задании не только перед Алом, но и перед остальными учениками: он знал, как будет выглядеть Дамблдор в старости.
Гарри полностью погрузился в работу, выуживая из уголков памяти самые мелкие детали: волосы стали длиннее, их цвет с рыжего изменился на снежно-белый. Когда Поттер начал отращивать бороду, Ал в ужасе на него посмотрел, но спорить не стал, стойко принимая издевательства.
Никто из учеников и не задумался о смене одежды оппонента, но Гарри просто не мог представить Дамблдора в простой чёрной мантии. И вот перед ним стоял Альбус Дамблдор, такой, каким Поттер увидел его в самый первый раз: длиннобородый седовласый старец в тёмно-фиолетовой мантии, расшитой серебряной нитью, и таком же колпаке. И, конечно же, Гарри не забыл о сломанном носе (нет, он не стал ломать Альбусу нос, просто наложил иллюзию).
— Можешь посмотреть на себя, — разрешил он Алу, вдоволь налюбовавшись.
Дамблдор развернулся к зеркалу с какой-то мрачной решимостью и остолбенел. Он зажмурился, затем открыл глаза и снова всмотрелся в отражение, аккуратно щупая бороду, волосы, сломанный нос, и, наконец, повернулся обратно к Гарри.
— Ты серьёзно думаешь, что я буду выглядеть так? — почти жалобно спросил он.
Поттер серьёзно кивнул:
— Я уверен в этом.
Дамблдор возмущённо скрестил руки на груди и присел на краешек парты, поглядывая, как идут дела у других студентов. Малфой почти не изменился: лишь глаза стали чуть уже (видимо, от презрительного взгляда, которым он будет одаривать всех и каждого) и у рта появилось несколько жёстких складок; Элфиас Дож приобрёл аккуратные усики и бородку, а Слагхорн — пышную седую шевелюру и впалые щёки (здесь Гарри отметил, что это уж совсем далеко от правды).
Когда до конца урока оставалось пять минут, профессор Харди объявила, что время вышло, и попросила всех выстроиться в ряд. Как только ученики выполнили распоряжение, профессор медленным шагом прошла мимо, внимательно рассматривая каждого. При виде Альбуса она слегка заметно улыбнулась, но ничего не сказала. Ал от этого насупился ещё больше.
