— Я должен чаще плавать голым, — сказал он, улыбаясь. Его зубы сияли белизной в лунном свете.
— За исключением того, что рыба может перепутать тебя с вкусным морским червем. Особенно ночью.
Его глаза расширились, и он поплыл к яхте, но смех, должно быть, выдал меня. Стюарт взялся за лестницу одной рукой и обрызгал меня.
— Не смешно.
За исключением того, что было именно так.
Я последовал за ним из воды, но прежде полюбовался на его великолепную обнаженную задницу в свете луны. Капли воды сияли, как бриллианты, скатываясь по его телу, и я хотел поймать их, попробовать на вкус… Стюарт сунул мне полотенце, отвлекая от разглядывания его обнаженной фигуры.
— Нравится то, что видишь?
Я промокнул лицо и посмотрел на него.
— Ты же знаешь, что да.
Уголок рта дернулся вверх, и Стюарт долго смотрел на меня. Затем внезапно перевел взгляд на воду и вытерся, прежде чем обернуть полотенце вокруг талии. Стюарт прикрывал себя в защитном жесте, и я понял, что он собирался спросить меня о чем-то, что сделает его уязвимым.
Он поступал так каждый раз.
Когда он устраивал шоу, когда соблазнял того, кого хотел, то с гордостью демонстрировал свое тело, намеренно выставляя полуэрекцию на всеобщее обозрение в плавках или трусах. Но как только что-то становилось личным, или он чувствовал себя уязвимым, — как это случилось, когда он спрашивал, встречаюсь ли я с кем-то — Стюарт прикрывался. Видимо его скромность шла рука об руку с уязвимостью. Мне было интересно, не потому ли он так безжалостен в зале заседаний — его дорогой костюм выступал доспехами. Но здесь и сейчас Стюарт был беззащитен. Он покачал головой и слегка улыбнулся мне, прежде чем повернуться и пойти в кабину.
Я схватил его за руку.
— Ты хотел спросить меня о чем-то? — поинтересовался я.
— Не-е, все в порядке.
— Уверен?
Он кивнул, и я отпустил его руку. Он спустился в кабину и взял бутылку текилы. Он держал ее в одной руке, а крышку в другой.
— Хочешь еще выпить?
Я фыркнул.
— Нет. Мне нужна вода.
Его улыбка вернулась.
— Мне тоже.
Мы спустились в кабину, и я закрыл за собой дверь. Стюарт положил текилу обратно в бар, взял две бутылки холодной воды и вручил одну мне.
— Спасибо, — ответил я. — Итак, завтра у тебя день на материке.
Он медленно кивнул и сделал большой глоток воды из бутылки.
— Да. Я никогда не был на Тринити-Бич
— Очень давно. Это удивительно. Тебе понравится.
Он снова кивнул со странным выражением на лице.
— Что ты будешь делать, пока меня не будет?
Он уже спрашивал меня об этом…
— Немного приберусь, постираю, заполню холодильник. Ну, знаешь, все эти интересные занятия.
Стюарт сделал еще один большой глоток, его адамово яблоко при этом скользило вверх и вниз самым отвлекающим образом. Затем он схватился за раковину позади себя, и мне стало интересно, что так вывело его из равновесия. Однако это было не так, похоже, он просто собирался с духом.
— Ты не мог бы пойти со мной завтра? Погуляем по тропическому лесу. А после можем закупить в магазинах любую еду, какую захотим. Я даже угощу тебя ужином и верну к девяти часам вечера на борт.
Если бы я опирался лишь на его голос, на этот безразличный тон, на легкое пожатие плеч, тогда мог бы подумать, что это ничего не значащее приглашение. Но щеки Стюарта покраснели, а костяшки пальцев на раковине побелели, и он затаил дыхание, ожидая моего ответа.
Две вещи стали совершенно ясны для меня в этот момент. Во-первых, Стюарт не часто задавал людям вопросы, на которые заранее не знал ответа. И, во-вторых, этот вопрос, это предложение провести с ним день не просто приглашение убить время вместе. А нечто гораздо большее. По крайней мере, для него. Он сам ставил себя в уязвимое положение, хотел чего-то, что не был полностью готов признать. Он боялся отказа, был напуган тем, что я мог сказать ему нет. Совершенно очевидно, что он не часто ставит себя в подобное положение, и я хотел знать, почему он сделал это сейчас.
Мы встретились взглядами, и я увидел страх неудачи в его глазах, боязнь, наконец, найти в себе смелость попросить то, чего он хотел, только чтобы услышать отказ. Страх поставить свое сердце на кон, только чтобы над ним посмеялись.
Так-так, значит, Мистер Выпендрежник Корпоративный Финансист был всего лишь простым смертным. В его идеально отполированных доспехах зияла брешь. Стюарт мог считать это своим недостатком, но для меня это делало его только лучше. Это были те слои, которые мне хотелось снимать, исследуя.