— Не сейчас, — ответил я. — Я не люблю готовить полуголым. — Мне также не хотелось стягивать полотенце и демонстрировать свой стояк, которым я не собирался щеголять.
— Разумно. — Стюарт оглядел камбуз. — Где я могу порезать лимоны?
Я положил стейк на сковороду, переждал, пока он перестанет шипеть, и ответил:
— Разве еще не рановато для игры «Слижи, глотни, высоси»?
Он улыбнулся.
— Для начала я собирался выпить пива, но если ты хочешь перейти сразу к крепким напиткам, я не стану возражать. — Он провел языком по нижней губе, и глаза заблестели озорством. — Бьюсь об заклад, мы полностью покрыты солью. Может потребоваться многократное слизывание.
Я старался не улыбаться слишком широко.
— Лимоны в холодильнике, разделочная доска в шкафу рядом с раковиной. И пиво, для начала, вполне сойдет.
Он нашел все, что ему было нужно, и нарезал лимон. Мы обсуждали невероятную черепаху, которую видели, когда ныряли. Стюарт восхищался всем этим великолепием, качая головой, словно не мог поверить в то, что видел, достал два пива из холодильника, открыл крышки, закинул внутрь по ломтику лимона и вручил мне одну бутылку.
— Давало ли тебе это когда-нибудь повод для самодовольства? — спросил он, делая первый глоток. — Думал ли ты когда-либо типа: «Это все фигня, я уже видел все это раньше»?
— Никогда. — Я покачал головой и перевернул стейк. — Нельзя воспринимать это как должное. Я вообще ничего не воспринимаю как должное. Ни риф, ни погоду, ни эту работу, ничего. И вообще, никогда не бывает двух одинаковых поездок. Каждый раз все по-разному.
Он сделал глоток пива.
— Как это?
— Ну, я могу приплыть на тот же риф, но закаты никогда не бывают одинаковыми. Люди, которых я привожу сюда, никогда не бывают одинаковыми.
— У тебя когда-нибудь был клиент, которого хотелось выбросить за борт?
Я улыбнулся, потягивая пиво.
— Нет. Мне всегда очень везло. Случались некоторые языковые барьеры, но улыбка — универсальный язык. И, как ни странно, главная музыкальная тема к фильму «Челюсти».
Он прыснул от смеха, но затем спросил:
— Ты видел много акул?
— Да, конечно. Большинство из них безобидны, но не все. — Я выключил сковороду и выложил на блюдо немного зелени и картофельный салат. — Акулы — это просто издержки профессии. Некоторые идиоты пытались очень близко подобраться к скатам-хвостоколам. До смерти Стива Ирвина
Стюарт медленно кивнул.
— Держу пари, что так и есть. Кто-нибудь из клиентов пытался забрать с собой коралл?
— Однажды. Теперь я стараюсь убедиться, что все знают правила. Люди относятся к этому нормально.
Я поставил тарелки на стол, и мы заняли свои места.
— Кстати, еда выглядит очень аппетитно, — сказал Стюарт. — Спасибо.
— Пожалуйста.
— Кстати, я удивлен тем, насколько голоден. Я имею в виду, что дома я никогда не перекусываю, и, конечно, не ем такие углеводы, — сказал он, сунув порцию картофельного салата в рот и замычав от удовольствия.
— Ты будешь удивлен, сколько энергии сжигаешь, плавая и погружаясь под воду. — Затем я добавил: — Тебе не нужно здесь беспокоиться о своей диете.
— Ну, углеводы — мои враги. Но вот белок, — сказал он, пошевелив бровями. — Теперь в моем меню всегда есть порции белка.
Я закатил глаза.
— Тогда стейк пойдет тебе на пользу.
Он рассмеялся, и оставшуюся часть ужина мы провели, разговаривая о том, что происходит в мире. Стюарт убирался на камбузе после ужина, а я поднялся в кабину капитана, чтобы еще раз проверить все ли в порядке, перед тем как идти спать. Когда я шел по палубе мимо рубки, Стюарт поднимался из камбуза с тарелкой нарезанных лимонов в одной руке, с бутылкой текилы в другой.
— Десерт подан.
Я опустил голову и застонал и как только вернулся в кабину капитана, Стюарт вручил мне бутылку.
— Не будь занудой. — Он посмотрел на океан на заходящее солнце, а точнее на отсутствие других лодок. — Ох, вы только посмотрите на это… все исчезли. Это значит, что мы можем поиграть в нашу игру прямо здесь.
Он протянул мне тарелку с ломтиками лимона, шагнул вплотную, не отрывая взгляда от моих глаз, наклонился и провел языком по мне от соска до горла, посылая дрожь по всему телу, затем сделал глоток текилы. Сунул кусочек лимона в рот, вздрогнул и улыбнулся. Затем покачал головой и застонал:
— Боже, это просто замечательно.