На этот раз он привел меня в свою комнату, и что-то изменилось. Он был другим. Его действия не были преисполнены жаркими объятиями, отчаянными притягиваниями и отталкиваниями. Все было медленно и тягуче, а прикосновения — мягкими и нежными. Он уложил меня на свою кровать, нежно растягивая пальцами, и целовал, томно и восхитительно, пока я не стал глиной в его руках.
Он словно лепил меня, податливого и жаждущего, и когда, наконец, оказался во мне, не было никакого «втрахивания в матрас». Я лежал на спине, прижав колени к груди, а Фостер находился внутри меня, держа мое лицо и целуя меня так глубоко, словно поглощая.
Он наполнял меня медленно, достигая самых потаенных мест.
Он занимался со мной любовью.
Каждый толчок был для моего удовольствия. Каждая ласка дарила прекрасные ощущения, каждый поцелуй показывал, как сильно Фостер меня хочет.
Он буквально вырвал из меня оргазм, похожий на мучительный взрыв блаженства, а затем держал меня в объятиях, пока я распадался на атомы. Войдя максимально глубоко в последний раз, он напряг каждый мускул, пока кончал; его лицо в этот момент было невыразимо прекрасным.
Фостер рухнул на меня, и мы долго пролежали так. Ни один из нас не хотел двигаться. Я рисовал круги на его спине, и он глубоко вздохнул, прежде чем отстраниться и поцеловать меня.
О да. Все определенно было иначе.
Что-то между нами изменилось. Немного страшновато и удивительно. Что-то, к чему я не мог подобрать слов; то, что я не хотел изучать слишком пристально. Я просто хотел обнять Фостера, чтобы он обнял меня в ответ и продолжал целовать, как сейчас.
Я подумал, что ему, наверное, нужно пойти наверх и проверить, все ли в порядке. Но он этого не сделал. Во всяком случае, не сейчас. Мы остались в постели. Пообедали в постели. Целовались, смеялись и снова занимались любовью.
Ближе к вечеру мы снова поплавали. А потом сидели на скамейке в кабине. Я устроился между ног Фостера, прижавшись спиной к его груди. Вместо того чтобы заплыть в бухту, мы остались там, где были, и наблюдали закат, а Фостер держал меня в объятиях.
Когда последние лучи солнца превратили оранжевое небо в пурпурное, он поцеловал меня в макушку.
— Сегодняшний день был идеален.
Я повернулся в его руках.
— Да, это так. И я не хочу, чтобы он заканчивался.
Я, наверное, не хотел так много признавать, но Фостер будто открыл что-то во мне.
— Тогда позволь мне отвести тебя обратно в постель, — ответил он, целуя меня с поразительной страстью и нежностью. — И мы растянем это на всю оставшуюся ночь.
***
На следующий день мы проснулись рано, собираясь войти в залив и прогуляться по пляжу, пока никого не было. Но вместо этого сидели в кабине и завтракали, глядя на дельфинов вдалеке, скатов и черепах у рифа. Это было так красиво, так уединенно — по эту сторону острова не было других лодок. Пляжа как такового здесь не было, только скалистые выступы, так что туристам по большому счету вообще незачем было здесь останавливаться. В итоге мы просто плавали, спрыгнув с кормы, ныряли с маской и трубкой за тропическими рыбками, и это было так здорово, что мы решили остаться на месте. Тот факт, что вокруг никого не было, делало это место идеальным. Некому было нарушить наше уединение. Между тем, солнце жарило во всю, влажность повысилась, поэтому мы провели утро, чередуя плавание с обсыханием в кабине.
— Черт, как же жарко, — пожаловался я, обливаясь по́том.
Мы ныряли в воду, просто чтобы остыть, но становились потными раньше, чем успевали дотянуться до полотенца.
Фостер посмотрел вверх, затем на север.
— Может пойти дождь позже. Влажность, должно быть, перевалила за уровень девяносто.
Я вытер лоб и взял две бутылки воды.
— Вот, соблюдай водный баланс.
Он проглотил половину и все равно выглядел немного измотанным.
— Знаешь, мы могли бы провести день в каюте, закрыв дверь и включив кондиционер.
Я уставился на него.
— У тебя здесь есть кондиционер?
Он усмехнулся.
— Конечно есть.
— Тогда какого черта наши задницы потеют тут?
— Когда я мог заставить тебя потеть под палубой.
Я усмехнулся.
— Именно. Мне больше по вкусу потеть на нижней палубе с кондиционером.
Фостер выключил приборы, убедился, что все в порядке, последовал за мной на нижнюю палубу и закрыл дверь.
— Нужно только проверить погоду, — сказал он, поднимая какой-то экран. Это была радиолокационная карта, и вдоль побережья Квинсленда двигалась зеленая полоса. — Да, сегодня днем ожидается от десяти до пятнадцати миллиметров осадков. Это объясняет влажность. На данный момент восемьдесят девять процентов.
— И чем это нам грозит? — спросил я. — Мы не наблюдали ничего, кроме сияющего солнца и легкого бриза. Как здесь проходит дождь?
— Так, что если ты встанешь под него, то промокнешь. — Он ухмыльнулся. — Не парься. Пятнадцать миллиметров — ничто. Пока ветер не поднимается, все в порядке. А если это произойдет, мы просто поплывем в бухту. Не о чем беспокоиться. И в любом случае, если пойдет дождь, это просто означает, что нам нужно будет чем-то заняться здесь несколько часов.