Частный рейс полностью

Все еще обнаженный, он склонился над унитазом — его рвало. Он поднял руку, как будто просил меня оставить его в покое. Я схватил полотенце для рук и сунул под холодную воду. Когда Фостера перестало тошнить, и он откинулся назад, я протянул ему полотенце, и он вытер им лицо. Он выглядел ужасно.

— Забирайся обратно в кровать, — предложил я.

Я помог ему подняться. Он дрожал и весь покрылся по́том, но я поддерживал его под локоть и, когда мы вернулись в каюту, усадил его на кровать. Затем убрал с постели еду, которую принес.

К тому времени, как я отнес поднос на кухонную стойку, Фостер опять был в ванной, где его снова вырвало.

Я выждал минуту и последовал за ним.

— Эй.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Сгорбленный, до сих пор обнаженный, и такого оттенка зеленого, какого я никогда не видел у людей раньше. Он снова поднял руку, но без сил уронил ее на колени.

— Ух-х, — простонал он. — Мне плохо.

Он застонал, а затем его опять вырвало.

И больше из ванной он не выходил. Он был болен, и мне нужно было взять на себя ответственность и позаботиться о нем. Я снова намочил полотенце, отжал и вернул ему, когда он сел.

Фостер реально не мог уже покинуть ванну. Я вернулся в комнату, схватил подушку, стянул с кровати простынь и отнес все ему. Он ссутулился еще сильнее, чем раньше.

— Вот, — мягко предложил я. — Ложись. Я сейчас вернусь.

Я накрыл Фостера простыней, не то чтобы его, вероятно, волновало это, но я беспокоился о нем, а не о том, чтобы рассматривать его, пока он болен.

Я выбросил еду с подноса в мусорное ведро и вымыл все, что смог. Я слышал, как Фостера еще несколько раз тошнило, и понятия не имел, что еще сделать. Я не знал, чего ожидать, что ему дать и насколько плохо это может обернуться. Я взял планшет Фостера, который, как я видел, он использовал раньше для просмотра прогнозов погоды, так что я знал, что устройство подключено к интернету. Я нашел значок Google и быстро поискал о пищевых отравлениях и устрицах, читая об этом недомогании и о том, что я могу сделать, чтобы помочь и чего вообще ожидать. Насколько сильно Фостер заболел и как долго это может продлиться?

Четырежды прошерстив поисковик, я пришел к выводу, что, если верить «Доктору Google», Фостер либо выздоровеет через несколько часов, либо умрет мучительной смертью. Блядь. Мне следовало быть лучше подготовленным, а не надеяться на помощь интернета, но, по крайней мере, теперь я знал, что делать. Пить много жидкости, проверять температуру и вызвать медицинскую помощь, если станет хуже; на самом деле звучало здраво. Учитывая тот факт, что Фостера вырвало так быстро и так основательно, после того, как он их съел, это было хорошим прогнозом.

Яхту качало на волнах намного больше, чем я привык. Может быть, из-за болезни Фостера все выглядело хуже, чем было на самом деле. Может быть, мое равновесие было нарушено, потому что я волновался. Датчики возле рации пищали чаще обычного. Или они всегда так пищали, а я просто не замечал? Я никогда раньше не обращал на них внимания, потому что в этом не было необходимости.

Черт побери. Стюарт, перестань паниковать.

Я нашел в холодильнике немного Lucozade (Прим. пер.: спортивный энергетический напиток с высоким содержанием сахара, так же используется в медицине для восстановления больных) и отнес в ванную. Фостер свернулся калачиком на полу, закрыв глаза, положив голову на подушку и наполовину укрывшись простыней. Он выглядел бы мирно спящим, если бы не был зеленого цвета.

— Фостер? — тихо позвал я.

Он застонал.

Я сделал шаг и поднял пластиковый стакан.

— Мне нужно, чтобы ты выпил это.

Фостер снова застонал, выражая несогласие.

— Это поможет.

Он открыл глаза, так что я встал на колени рядом и поднес стаканчик к его губам. Он отхлебнул и скривился, а после долгого, нерешительного момента сел, и его снова вырвало.

А затем над головой прогремел раскат грома, и казалось, будто кто-то потряс мачту.

— Блядь! — выкрикнул я, выбегая из каюты.

Я толкнул дверь и выскочил наружу прямо под темное, грозовое небо с низкими грохочущими облаками. Задний флаг развевался на ветру.

Твою ж мать!

Я поднялся в капитанскую рубку, заметив, что здесь раскачивание яхты ощущалось сильнее. Из-за качки мне пришлось держаться. Я посмотрел на воду вокруг. Других лодок не было в поле зрения, деревья на острове ходили ходуном, и, чтобы я не успел обрадоваться, что все не так уж плохо, тучи разверзлись и обрушился ливень.

Я хватал все, что мог, и бросал в багажник под сиденьем. Все, что не было закреплено болтами, отправилось туда, и к тому моменту, когда спустился вниз, я промок насквозь, а волны стали намного сильнее. Яхту теперь трепало, как пробку в океане.

И тут меня озарило, как небо молнией минуту назад: я находился на яхте посреди долбаного океана с выведенным из строя капитаном и не имея ни малейшего представления о том, что делать.