– Подростком Сюзанна заинтересовалась историей еврейского народа и упрекала мать за то, что та отказалась от своих корней, как будто стыдилась их. Осенью 1935 года, когда в Нюрнберге приняли так называемые «расовые» законы о гражданине рейха и об охране немецкой крови и немецкой чести, она решила действовать. Вступила в организацию, помогающую благодаря разветвленной сети ячеек в самых разных странах немецким евреям эмигрировать в США, Великобританию или Швейцарию. Иногда все удавалось устроить с опорой на национальные администрации, и от участников группы требовалась только финансовая поддержка и содействие с переездом. Но в некоторых случаях приходилось идти на нарушение законов Германии, и тогда их работа невероятно усложнялась и сопровождалась нешуточным риском. Например, если речь шла о человеке, объявленном «террористом» или «изменником родины»: как правило, это были люди, в прошлом состоявшие в Социал-демократической партии, или интеллектуалы с активной гражданской позицией, или представители творческих профессий, которых вывозили из страны нелегально. Профессия Сюзанны позволяет ей постоянно совершать перелеты через Атлантику. Каждой своей командировкой она пользовалась, чтобы спасти кого-то из евреев, готовых покинуть вашу страну, не дожидаясь погромов.
– Теперь мне понятно, почему она стала персоной нон грата…
– Добавьте к этому статьи, которые она публикует в американской прессе, и ее яростные нападки на Гитлера и нацистов. Наконец,
– Какой ужас! Но как же им помочь?
– Сразу после войны в Веймарской республике было принято решение обеспечить этих людей дорогостоящими лицевыми масками. Для их разработки привлекли талантливых художников и скульпторов, которые трудились совместно со специалистами по пластической хирургии. Но сегодня, спустя почти два десятка лет, эти лицевые протезы нуждаются в обновлении. Однако если пациент – еврей, его тут же отправляют восвояси. Его страдания никого не интересуют! Вот тут и появляется Сюзанна. Она уже много лет увлекается скульптурой. У нее в Нью-Йорке, в районе Куинс, в двух шагах от пляжа Рокуэй-бич, есть даже небольшая мастерская. Мне очень нравится то, что она делает. Ее работы напоминают мне скульптуры Кете Кольвиц – художницы родом из Кёнигсберга. Проблема, как вы и сами давно поняли, в том, что Гитлер не любит ни евреев, ни экспрессионистов…
– Но в какой все-таки стране живет Сюзанна? А то я что-то потерял нить… Похоже, она обладает даром быть одновременно во многих местах…
– Оставьте свою иронию. Хотя я охотно признаю, что вам будет нелегко следовать за ней по пятам. Она из породы гиперактивных женщин.
– Это я уже понял.
– Если работа журналистки не держит ее в Нью-Йорке, вы можете обнаружить ее в Женеве, где она дает уроки эсперанто, или в Германии, где она помогает евреям – самыми разнообразными способами, в том числе замешивая глину, гипс или пластилин для масок. И это совсем не карнавальные маски, вы уж мне поверьте.
– Когда она здесь, ее жизнь под угрозой?
– За несколько месяцев до берлинских Игр слежка, как правило тайная, за врагами рейха усиливается. Ничто не должно бросить тень на олимпийский образ вашей страны. Сюзанна Розенберг входит в число «приоритетных мишеней»: нацисты видят свою цель в нейтрализации смутьянов и хотят сделать это заранее, пока не начались
Андреас перебил Джона.
– А ваша роль во всем этом? – спросил он, пристально глядя на американца.
– Сюзанна умеет убеждать. Я не еврей, но я чувствую, что эта история прямо меня касается. Видно, во мне сильна гуманистическая жилка. Кроме того, я уже несколько лет увлекаюсь некоторыми боевыми искусствами. Полезная вещь, знаете ли, особенно если одних добрых слов недостаточно. Почему вы так на меня смотрите? Вам трудно допустить, что гомосексуал способен добиться успехов в силовой борьбе?
– Разве я намекнул на что-либо подобное? Вы наверняка отважный боец, но у вас явно паранойя. Лучше расскажите, что вам известно обо мне.
– Наша сеть тоже умеет наводить справки, хотя и более кустарными, чем нацисты, способами. Мы ищем сторонников или сочувствующих нашему делу. На вас у нас есть отдельная папка. Вы – популярный спортивный журналист, вас читают многие, особенно в этом году. Мы уже несколько месяцев наблюдаем за вами. Вы привлекли наше внимание задолго до нашей встречи здесь. Мы читаем все, что вы пишете…
– Вы что, смеетесь? Может, я и «популярный» журналист, но я самый обыкновенный человек.