– Цена сопротивления может оказаться очень высокой. Но если решитесь, вот вам визитка одного врача. Это наш друг. У него в Берлине свой кабинет. Кстати, недалеко от вас, на Унтер-ден-Линден.
Андреас невольно скривился:
– Вы знаете, где я живу! Да вы еще хуже, чем гестапо!
Джон в ответ улыбнулся.
– Унтер-ден-Линден, – беззаботно начал он, – самая красивая улица Берлина. Говорят, на ней больше тысячи лип. Вам повезло, что вы там живете. Но позвольте мне продолжить. Клаус Дитрих – так зовут этого человека – чистокровный ариец, мало того, уроженец Пруссии, появившийся на свет на берегах Балтийского моря, так сказать, подлинный нордический тип. Он лечит многих видных деятелей режима, которым его тевтонская внешность внушает доверие. И добывает для нас немало ценных сведений. Он настоящий гуманист и один из старейших участников нашего движения. В нашей структуре он занимает… скажем так… довольно высокое положение.
– Вы хотите сказать, что он у вас главный? Номер первый?
– Нет.
– Ответ краткий и четкий, – признал Андреас.
И замолчал, вопросительно глядя на американского друга, который явно колебался, прежде чем продолжить.
– Ну хорошо… Он стоит на предпоследней ступеньке перед вершиной. Видите, насколько я вам доверяю? Что-то я сегодня разговорился… Надеюсь, не под действием выпитого.
– Вы считаете, что я заслуживаю вашего доверия? И вашей заботы?
– Бросьте это жеманство. Мы говорим о серьезных вещах.
– Да, вы правы. Итак, я вас слушаю.
Джон глотнул бурбона. Пианист теперь все так же виртуозно играл одну из популярных композиций в стиле регтайм.
– Андреас, знакомо ли вам изречение: «Жизнь без музыки была бы ошибкой?» Знаете, кто это сказал? Ладно, не трудитесь отвечать, я знаю, что вы блестяще образованны. Но не торопитесь с выводами. То, что я американец, не мешает мне претендовать на некоторый налет культуры. Видите ли, когда в США я соскакиваю со своей лошади, снимаю со своих кривых ног мексиканские сапоги, а с головы – ковбойскую шляпу, я иногда читаю. Чему вы улыбаетесь? Вы во мне сомневаетесь? Напрасно. Я, например, внимательно изучаю философские сочинения вашего мыслителя Ницше…
– Этот афоризм автора «Заратустры» действительно гениален. И, как и вы, я восхищаюсь композицией Скотта Джоплина
– Тогда давайте просто послушаем.
На пианиста за роялем падал приглушенный свет. Его исполнение действительно отличалось высочайшей степенью мастерства. Андреас дождался, когда стихнет последняя нота, и сказал:
– Между прочим, музыкант белый!
– Справедливое замечание. Хотя изначально регтайм – это музыка чернокожих. Вы знаете, что одним из его источников стал кекуок? На плантациях южных штатов в воскресенье днем (утро посвящалось мессе) колонисты устраивали среди своих рабов танцевальные конкурсы. Победителю вручали большой пирог. И
– Позвольте, дорогой Джон, внести некоторые уточнения. Дело в том, что вы затронули область, о которой мне кое-что известно. И да, я в курсе истории про «поход за пирогом».
Джон был ошеломлен. Он уставился на Андреаса долгим взглядом, одновременно восхищенным и заинтересованным.
– Удивительный вы человек. Вы кого угодно способны сбить с толку. Но отвлечемся от ваших энциклопедических познаний, даже если они касаются такой приятной темы, как история музыки, и вернемся к нашему глубоко законспирированному герою. Клаус Дитрих прежде всего интеллектуал. Он во всем ищет смысл. В своей борьбе против коричневой чумы он опирается на выстраданные долгими годами размышлений идеи о сущности человека, становлении
– Нет-нет, я весь внимание. Вы должны знать, раз уж у вас есть на меня целое досье, что я и сам интересуюсь историей духовных поисков. Правда, моя жена убеждена, что я занимаюсь ерундой.