– Весь мой опыт говорит мне, что очень скоро вы пополните наши ряды. Но не в моих правилах кого-либо принуждать. Как бы то ни было, возьмите эту визитку. По возвращении в отель выучите наизусть имя и адрес Клауса Дитриха. Затвердите их назубок. Затем порвите карточку на мелкие кусочки, убедитесь, что камин в вашем номере горит, и сожгите обрывки. Осторожность в нашем деле – правило номер один.
Андреас прочитал адрес Дитриха и не смог сдержать изумления:
– Невероятно! Я понятия не имел об этом человеке, а он живет в трех минутах ходьбы от меня!
– Я же вам говорил, что вы соседи, – напомнил Джон. – Но он старается вести себя незаметно. Да, еще одно… Чуть не забыл. Сюзанна оставила вам свой нью-йоркский адрес. Соберетесь вы когда-нибудь ее найти или нет, это меня не касается. Но умоляю: ради вашей и моей собственной безопасности примите те же меры и как можно скорее уничтожьте эту компрометирующую записку. А сейчас предлагаю скрепить нашу дружбу еще одним стаканчиком!
– С удовольствием.
–
Как ни странно, этот разговор, несмотря на более чем тревожное содержание, оказал на Андреаса благотворное воздействие. Как, впрочем, и спиртное. Только что рухнула его вселенная. Ему самому грозила гибель. И тем не менее он почувствовал себя увереннее. В глубине души он знал, что рано или поздно выйдет из серой зоны. Сегодня вечером он это понял. Теперь ему предстоит существовать в совершенно новом пространстве. Его будут подстерегать многие искушения, ему захочется отречься, но он продолжит идти избранным путем. Путем, которым следует и Сюзанна. Его охватило острое желание увидеть ее, прижать к себе. Вспоминая об их недавнем знакомстве, он уже не сомневался, что все между ними решилось в первую же секунду.
Андреас возвращался в Партенкирхен пошатываясь. Время приближалось к десяти вечера. Неужели в компании американского репортера он провел целых три часа? Тогда неудивительно, что он так накачался. Они друг от друга не отставали. Но алкогольный матч с Джоном закончился вничью, и мяч остался в центре поля. По пути Андреасу никто не встретился – к счастью, учитывая его состояние. До своей гостиницы он добрался с трудом. Карабкаясь по ведущей к отелю заснеженной тропинке, Андреас увидел на фасаде здания освещенную луной фигуру одинокого странника. Отсюда она казалась огромной, словно статуя командора. Андреасу подумалось, что между ним и этим одиноким путником на стенной фреске очень много общего…
Чтобы не ловить на себе осуждающий (все же он был сильно пьян) взгляд ночного портье «Приюта», который дремал у себя за стойкой, Андреас потихоньку взял свой ключ и предпринял мучительный подъем по лестнице. Цепляясь за перила, он в полутьме полз вверх. Холл гостиницы мутно освещал только слабенький ночник. На своем этаже Андреасу пришлось напрячься, чтобы отыскать замочную скважину, но он справился с этим последним испытанием. Ему еще хватило ясности ума, чтобы закрыть дверь, но в номере он, даже не раздеваясь, рухнул на кровать, правда успев отправить в полет свою шляпу, вполне удачно приземлившуюся на одном из двух авиаторских кресел. В голове шумело, но он ни о чем не жалел. Благодаря новому американскому другу и бурбону у него открылись глаза. Эта встреча разделила его жизнь на до и после. Он двигался к
Неужели это он сам?
Нет, нет, тысячу раз нет! Он – не блуждающий призрак. Он дойдет до края ледяной тьмы. Вопреки ураганному ветру он выберется к свету, к жизни, он увидит Германию, исцелившуюся от черной чумы нацизма.
Он сделал свой выбор. Он готов перейти на другую сторону и присоединиться к армии теней.
23:00.
Магдалена все еще не легла спать. Целый день она мучительно боролась с усталостью. На улицу так и не вышла и почти все время провалялась в постели. Несколько раз звонил телефон, но она так и не решилась снять трубку.
Она смотрела в большое панорамное окно в гостиной, откуда открывался вид на ночной проспект. Там творилась какая-то оргия огней: мерцали неоновые вывески, в окнах домов горел свет, стояли в сияющих ореолах фонари, текли бесконечным потоком автомобили с зажженными фарами. Движение для вечера понедельника было необычайно оживленным. Магдалена представила себе толпу прохожих на тротуарах, посетителей разных заведений…
В этот час берлинцы покидали пивные, кинотеатры и клубы, расходясь по домам.
Вся эта суета, отголоски которой долетали до Магдалены, ее пугала. Она не испытывала ни малейшего желания присоединяться к гуляющей публике.