– Катарина, что-то мне нехорошо. Голова кружится… Наверное, это от шнапса. Мне надо домой. Поэтому я сейчас обуваюсь, надеваю пиджак, беру сумку и ухожу. Пока не стемнело.
В последующие дни и недели в отношениях Катарины с Магдаленой наступило некоторое охлаждение. Они по-прежнему встречались в ассоциации «Мать и дитя», иногда вместе устраивали пикник на берегу Шпрее или ходили прогуляться и поболтать в парк, но между ними повисла гнетущая недосказанность.
Однажды в мае Катарина радостно сообщила, что вот-вот станет совсем взрослой: ей исполняется восемнадцать, и она покидает ряды Союза немецких девушек, для которых, как и для членов гитлерюгенда, установлен возрастной предел.
Магдалена не сдержала удивления:
– Я и не знала, что ты активистка молодежной организации Национал-социалистической партии.
Катарина в ответ рассмеялась:
– Да какая из меня активистка! Я вступила в Союз весной 1933-го, два года назад, когда к власти пришел Гитлер. Хотелось в июле съездить в их летний лагерь.
– Понимаю, – кивнула Магдалена. – У нацистских летних лагерей добрая репутация. Они прекрасно организованы, и там царит прекрасная атмосфера. Но почему ты никогда не рассказывала мне об этом?
– Прости, Магда, мне казалось, я тебе говорила. Мне многие подружки советовали побывать в таком лагере. Жизнь там простая, но приятная, правда, при условии, что ты обладаешь определенными качествами, главные из которых – смелость, любовь к родине и верность фюреру. Конечно, заявки принимают только от тех, кто может подтвердить германское гражданство и арийское происхождение. Это правильно. В принципе такой лагерь мало чем отличается от обычного летнего или скаутского. Там весело, много музыкальных и спортивных занятий, много игр на свежем воздухе. Мы часто ходили в походы…
Катарина со свойственным ей восторгом подробно поделилась с Магдаленой своими впечатлениями. Союзом руководила психолог Ютта Рюдигер – видная деятельница нацистской партии, умная и харизматичная. Катарине повезло дважды встречаться с ней лично. Ютта Рюдигер был прирожденным лидером, смотрела на мир без розовых очков и хорошо чувствовала дух времени. Например, секс она рассматривала как естественную функцию человеческого организма, нечто среднее между гимнастикой и телесной гигиеной.
Катарина уточнила, что в ночь 21 июня, когда наступает летнее солнцестояние, Союз устраивает для нее торжественное прощание. Она может пригласить на празднество подругу, разумеется, арийку, полностью поддерживающую идеи национал-социалистической революции. Больше всего ей хочется взять с собой Магдалену. Это ночное бдение будет «потрясающим», добавила она.
Поначалу Магдалена вежливо отказалась, сославшись на занятость – в преддверии лета у нее масса домашних дел. Ей казалось неуместным отправляться без мужа на какую-то ночную вечеринку с участием юных девушек, вчерашних школьниц. Однако Катарина на протяжении нескольких дней продолжала мягко, но настойчиво ее уговаривать, и в конце концов ее обезоруживающая улыбка победила: Магдалена сказала, что придет на праздник в честь летнего солнцестояния. Она заранее убедилась, что Андреас в эти дни будет в очередной командировке.
– Спасибо, Магда! Я счастлива, что ты согласилась! Вот увидишь, мы отлично проведем время. Мои подруги очень милые, они тебе понравятся. И потом, это наш с тобой шанс зарыть топорик войны, который больно ранит мне сердце, и вернуть нашу нежную дружбу!
Голос Катарины звучал жизнерадостно, но даже легкий намек на случившееся весной, за чаепитием в гостях у подруги, растревожил Магдалену, снова пробудив в ней, верующей христианке, чувство вины, тем более что на последней исповеди в церкви Успения Пресвятой Девы Марии она так и не посмела признаться священнику в этом грехе, продиктованном призывом плоти. Вдобавок ее смущала существенная – в двенадцать лет – разница в возрасте между ней и Катариной.
– О каком топорике ты говоришь? – с трудом скрывая раздражение, спросила Магдалена. – Я тебя не понимаю.
Катарина почуяла неладное и поспешила отмахнуться от неудобного вопроса:
– А, неважно! Забудь!
Вечером 21 июня они сели на велосипеды и отправились в южный пригород Берлина, к затерянному в лесу небольшому озеру. Они крутили педали больше полутора часов, пока солнце медленно и красиво клонилось к закату. Вернуться назад они должны были на следующее утро, судя по всему – проведя ночь без сна.