– Да. Я не буду мешать вашей битве с Графом, кто победит, тот и хозяин в городе. Но эта история с пропавшим журналистом сильно ударила по моей репутации, идут проверки, приехали из министерства, я устал искать иголку в стоге сена, есть и поважнее дела.
– Хорошо, Зюскинд ваш.
Точка поставлена. Черт и Зверь выпили, для порядка помотали нервы флегматичным официантам «Филина», вкусно пообедали, и на прощание крепко пожали друг другу руки. Сделка состоялась.
Александр Чертков после встречи со Зверем первый звонок, как выстрел в голову, адресовал Отморозку. Негативная энергетика, направленная в сторону начальника службы безопасности, окончательно растопила ледяную душу Петра Николаевича, оставив от его амбиций мокрое место с характерным тухлым запахом. Отморозка шеф раздавил морально, лишил премиальных, и мог в любую минуту выгнать из корпорации, если тот не исполнит еще один важный приказ, правдоподобно изобразит для общественности города самоубийство Зюскинда. Отдавать живым помощника в руки правоохранителей крайне опасно, он слишком многое знает, решил Александр Евгеньевич.
Чертков не привык отступать, он молод, полон сил, он будет первым и главным в родном городе. SMS-сообщение, пришедшее на телефон, напомнило Черту об очередной благотворительной акции, на этот раз его ожидали в доме для престарелых. Водитель, нарушая правила дорожного движения, за пятнадцать минут доставил олигарха в последнюю обитель выживших из ума стариков.
Раиса Николаевна Гавкало, вместе с Жанной Громовик и директором дома для престарелых Афанасием Петровичем Тушкиным, радушно встретили Черткова на пороге казенного заведения. Жанна успела вручить президенту благотворительного фонда «Родня Задорожья» пресс-релиз, из которого Александру Евгеньевичу стало ясно: дому престарелых его фонд сегодня вручает телевизор, музыкальный центр, ноутбук, пятьдесят комплектов постельного белья и, почему-то, сто упаковок памперсов.
– А памперсы зачем? – поинтересовался президент фонда у его директора Раисы Гавкало, быстро направляясь в актовый зал, где его терпеливо ожидала пресса и подопечные дома престарелых.
– Это старые люди, у них недержание мочи, им подгузники крайне необходимы, – деловито сообщила Раиса Николаевна.
– А музыкальный центр им тогда зачем? – злился Черт.
– Для досуга, они танцуют.
– В памперсах?
– Старики – как дети.
Разговор оборвался на самом интересном месте, дверь со скрипом распахнулась и четыреста пятьдесят шесть подопечных дома престарелых, как по команде, повернули головы в сторону дорогого гостя. Александра Черткова они часто видели по телевизору, поэтому, несмотря на артрит, панкреатит, перебои в сердце, онемение конечностей, непроходимость кишечника, высокое давление, старики приползли, доковыляли до актового зала.
Журналисты плотным кольцом окружили президента благотворительного фонда «Родня Задорожья», из-за скопления видеокамер и ярких фотовспышек старушки не могли рассмотреть важного гостя. Поэтому одна из них, бодрая и очень худая, как высушенная вобла, больно стукнула фотографа костылем, чтобы не маячил перед ее глазами, которые неконтролируемо уничтожала катаракта. Фотограф застонал, но его никто не услышал, на сцене выступал сам Александр Евгеньевич Чертков.
– Дорогие наши старики, – бурные и продолжительные аплодисменты. Подопечные дома престарелых в свое время прошли хорошую школу Советского Союза, слушая коммунистических вождей, они точно знали, в каком месте необходимо искупать выступающего в овациях.
– Сегодня учредители благотворительного фонда «Родня Задорожья» вам дарят телевизор, музыкальный центр….
– Музыкальный центр Афанасий Петрович унесет домой сыну, а телевизор поставит у себя в кабинете, – буркнула старушка-вобла толстой соседке, та недовольно хрюкнула ей в ответ. Сценарий всех этих благотворительных акций известен заранее, чего лично Тушкину не хватало, того он просил у спонсоров.
– Телевизор и музыкальный центр вам, дорогие мои, пригодятся, – продолжил речь Чертков. – Но скоро новый год, поэтому своих помощников я попрошу привезти вам сюда «Райское» шампанское для прекрасной половины и «Родненькую» для мужчин. А еще ёлку и мандарины…
– Ура, молодец, сынок! Уважил стариков! – закричали пожилые люди, встали с насиженных мест и долго аплодировали, даже Афанасий Петрович не мог их усмирить.
Александр Чертков задыхался от спертого воздуха, пропитанного нафталином, уриной, тухлым запахом пота. Старость омерзительна. Что делает с людьми время, как оно безжалостно уродует лицо, сутулит спину, деформирует мозги, лишает человека главного – цели существования. «Что нужно совершить такого страшного в этой жизни, чтобы доживать последние дни в этой государственной богадельне?» – злился Чертков.
