Человек за бортом полностью

– Держи. – Я вложил в его грубую ладонь несколько монет и разрешил оставить сдачу. Он с широченной улыбкой вручил мне несколько газет и побежал дальше, выкрикивая: «„Человек за бортом“! Новая статья от газеты Клемансо!»

На первой полосе, под названием газеты, всю строку занимал заголовок большими пузатыми буквами, а под ним значилось авторство: «par Sophie Méliès»[10]. Шесть узких, подогнанных по ширине колонок завершались портретом Валентина – в белом костюме и с белой лилией за ухом. У его глаз выступали солнечные морщинки. Улыбка выглядела нежно и молодо. В руках он держал серебряный кулон, на котором едва различимо виднелась буква К. Этот снимок был сделан в день рождения Келси.

Вне себя от радости, я вбежал в дом и окликнул Элиота, Софи и Найджела. Самое сложное было позади. Оставалось совсем чуть-чуть.

Ближе к восьми вечера вернулась Винсента, и мы на двух каретах выдвинулись в сторону Дворца правосудия в первом округе. Вдоль набережной шли прохожие с газетами, и я надеялся, что это не вечерняя новостная газета, а выпуск L’Aurore.

У величественного двухэтажного здания в позолоте и с мраморными колоннами уже дежурила конная жандармерия. Журналисты и фотографы лавировали между каретами. Как только мы вышли из экипажа, раздался громкий треск – вспышка! – и в пространстве возникло дымное облако. А потом еще несколько рядом. Один из юрких фотографов чуть не сбил с ног Келси, который шагал к нам.

Многие из собравшихся ожидали со сложенными газетами в руках. Мы переглянулись с Софи, почувствовав, что это действительно может быть L’Aurore. В сопровождении Элиота она незаметно останавливалась возле тех, кто читал газету, и наблюдала за их реакцией. Вместе с ним же обходила кружки, в которых активно обсуждали биографию Валентина, и довольно улыбалась. Мы едва не пропустили, как появился человек в мантии и объявил, что суд вынес окончательное решение:

– Журналист Валентин Грант-Сирин, обвинявшийся в организации террористического акта в павильоне «Око», оправдан в связи с недоказанностью его участия в совершении преступления!

Площадь взревела, над нами затрещали вспышки фотоаппаратов. Винсента обхватила нас с Найджелом, а Софи с Элиотом обняли друг друга. Келси приставил к губам сложенные в молитве ладони и прикрыл глаза.

Через парадную дверь сквозь живой коридор вывели Валентина в сопровождении Оллреда и двух высоких жандармов из Первого штаба. Этих представителей полиции выделяла фуражка и золотой щит на груди. Фотографы подбегали к ним так близко, что иногда Валентин просто пропадал в дыме. Оллред прикрывал его собой и просил расступиться.

Помимо тех, кто любопытствовал в поисках сенсационного материала, к Валентину подбегали знакомые и коллеги. Они то пожимали ему руки, то хлопали по плечу. Каждому он отвечал сдержанной улыбкой или рукопожатием, и за это жандармы несколько раз прикрикнули на него.

Завидев нас, Валентин просиял. Келси успел заключить его в крепкие объятия, но их моментально оттащили друг от друга, даже как-то грубо и яростно. Мы чуть сами не полезли к жандармам, но Оллред сделал нам жест, как бы заверяя, что всё под контролем. Прежде чем сесть в карету жандармов, Валентин обернулся и улыбнулся нам.

Как выяснилось потом, когда к нам прибыл Оллред, из статуса обвиняемого Валентина перевели в статус особо ценного свидетеля. Жандармы сопроводили его в квартиру и выставили охрану.

– Советник де Талейран пообещал лично изучить дело Валентина и уведомил, что генпрокурор Муэтт обеспечит тщательный надзор за ситуацией. Ну, и главное наше достижение: дело передали в Первый штаб, в котором больше наших людей, чем Пауков, – гордо объявил Оллред.

– Спасибо огромное. – Элиот пожал ему руку. – Правильно ли я понимаю, суд признал, что улики не принадлежали Валентину?

– Да. Восьмой штаб – вернее, один из его руководителей, инспектор Вебер – признал, что улики не принадлежали Валентину. Улики были найдены не при обыске Валентина или его квартиры, а «при обыске группы лиц, в связи с которой подозревался задержанный». Чуть позже по ним тоже начнется дело – не только против сотрудников, но и против руководителей. Их обвинят в превышении должностных полномочий, фальсификации доказательств и результатов сыскной работы. Естественно, они будут лишены званий и права занимать должности на государственной службе. Приговор, вероятно, огласят суровый. Я передам все французским коллегам, как только удостоверюсь, что с Валентином все в порядке, и заберу свой костюм.

– Спасибо вам, – повторил Элиот. – Ваш костюм, Келси подтвердит, уже ждет в модном доме Laferson.

– Да, только запишитесь на вечер, часов на семь, а то сейчас, в преддверии показа, у меня очень много клиентов, – предупредил Келси.