Человек за бортом полностью

Наверху он сообщил мне, что в каждой стране у Лаферсонов есть «свои люди», которые выполняют секретные операции по поручению тех или иных важных лиц. На правах сына и единственного наследника главы оружейной компании, финансирующей данные силы, Келси имеет полный доступ к этим подразделениям, так что любое его слово – закон для них.

– Произошедшее с Валентином показалось Келси очень несправедливым. Узнав у Оллреда имена всех причастных, он решил объясниться с Пауками по-другому. Доволен? – Элиот смерил меня гневным взглядом. – А теперь, пока Келси сам тебе когда-нибудь не признается, делай глупый вид, будто я тебе этого никогда не говорил.

К себе я вернулся в тяжелых раздумьях.

– Чего ты так долго? Я чуть не уснул. – Едва я переступил порог лобби, Найджел привстал с банкетки.

– Да так… – сглотнул я. – Просто долго ключи искали.

Мало кто знал о подводных силах Лиги Компаса, и речь шла о не кораблях.

Родившаяся в водах Атлантики, команда особо обученных бойцов – сначала папиных сослуживцев, затем специально натренированных солдат – существовала уже лет тридцать под кодовым именем «Субмарины».

Сначала ее участники просто восстанавливали справедливость в городах Восточного побережья Америки: кому-то угрожали, кем-то манипулировали, красуясь огнестрельным оружием и лезвиями. Затем слухи о «Субмаринах» причалили к берегам Европы, и многие Капитаны, в особенности Ричмонды, потребовали направить к ним бойцов этого подразделения или тренировать новичков по их схемам на местах – уже не для устрашения, а для реальных частных операций.

Как подводные лодки, они двигались незаметно. В качестве металлического «бивня» на носу у них выступали винтовки Laferson. Под покровом ночи их прибытие сопровождалось медленным затуханием фонарей. Кони точно летели по воздуху, а кучера сливались с корпусом темной кареты. Только суровость могла блеснуть в глазах. Темноту оглушал резкий удар в дверь, раздавались испуганные крики, мелькали ружья у висков или ножи у горла… Ласковая просьба, грубая демонстрация работы винтовки. Хорошо, если заказанная жертва оставалась жива.

Так и я решил попросить у них помощи в одном деле – мести за Валентина. «Субмарины» разделились на четыре группы. Первая и вторая посетили лейтенантов по фамилиям Дион и Лассаль, а третья – капитана Верна. Если Дион и Лассаль жили в одиноких комнатушках захудалых районов и вмиг сдались, то с Верном, рослым лысым мужчиной средних лет, неплохо владеющим кулаками, третьей группе пришлось повозиться. Наше пожелание, однако, бойцы все равно до него донесли: Пауки заверили, что завтра мы всё сами увидим в газетах. Четвертую же группу, к которой я и присоединился, ожидала встреча с начальством Восьмого штаба – инспекторами Вебером и Левантом. Со мной были бойцы с самыми мрачными биографиями, но с потрясающими навыками, так что мне, выпускнику Военной академии, было даже как-то неловко. Приходилось прикрываться родословной.

Жак Вебер жил в трехэтажном особняке, неподалеку от базилики Сакре-Кёр. Его дом выделялся панорамными окнами и витражной розой над входом. Охранники беспечно дремали у ажурных ворот, а после ароматных тряпочек у носа, любезно приложенных моими солдатами, и вовсе уплыли далеко и надолго. Дорожку до дома сопровождали подстриженные под шар деревья и статуи белых павлинов в фигурных клетках.

Широкая позолоченная дверь с замысловатым замком без лишнего шума поддалась самому молодому из команды – Жаку Барро, бывшему вору, специалисту по тихому взлому. Так же легко сдался и Вебер, едва почувствовав холод винтовки у затылка. Нам оставалось одно место.

– Rue de Belloy, дом восемь, мсье, – доложили мне, когда я сел в карету.

Ошеломленный, я посмотрел на Жака, потом на Анри и Николя. Наконец мой взгляд уперся в Лорана Вокье, который отвечал за сбор адресов и «слабых точек» Пауков. Он медленно повторил точно то, что я услышал, и спросил:

– В чем дело, мсье?

– Это дом напротив дома Валентина, – сказал я. – А какой этаж? Не говори, что пятый.

Он поднял на меня озадаченные глаза.

– Пятый.

– Понятно. Разберемся на месте, – проговорил я, и мы двинулись к нашему округу. Всю дорогу мысли занимали былые опасения Валентина, которые я так небрежно пропускал мимо ушей.