Микан проводил ее до крылечка Улы, ласково поцеловал в лоб и попрощался. Мишка скользнула в комнату и рухнула на свою кровать.
Уснуть в ту ночь долго не удавалось. Настроение скакало от порыва сорваться с места и побежать под окошки Микана и посмотреть, что он там делает, до желания сбежать и спрятаться.
Сегодняшние воспоминания о ласковых и чутких руках охотника смешались со прежними, полученными в «Круге». Первые такие свежие, яркие и красивые. Вторые блеклые, старые, заляпанные грязью и чужими прикосновениями. Словно две абсолютно разные колоды карт. Смешай их вместе, и играть становилось не интересно. Хотелось повыбрасывать потрепанное замызганное старье, оставляющее после себя ощущение грязных рук и души. О, она бы с удовольствием сделала это.
Но сначала необходимо расквитаться со старыми долгами.
– Я не знаю, что делать с Ярой, – сидя на низкой табуретке, Айгир хмуро полировал промасленной бумагой изогнутое лезвие короткого меча. Айгир вызвался помочь Микану с чисткой оружия отчасти, чтоб занять чем-то руки, отчасти, чтоб поговорить с другом о сестре.
– Ей очень плохо? – Микан вернул на центральное место своей коллекции оружия начищенный топор и взялся за новые охотничьи ножи.
– Сначала ревела не переставая, а теперь лежит и в стену смотрит. Найрани ее тормошит, как может. А та даже говорить не хочет. Смотрю на нее, и все нутро переворачивается.
Микану было не по себе.
– Это из-за меня все.
– Да, знаю я… Найрани рассказала.
– И? – приподнял бровь Микан. – Я думал, ты мне за сестру голову откручивать будешь.
– Да, брось! Я же понимаю все. Если не к душе она тебе…
– Спасибо, – Микан немного расслабился. Друг не осуждает, уже неплохо. – Жалко девочку. Я же вроде не давал ей повода надеяться.
– Пф-ф-ф! Ты что, женщин не знаешь? – Айгир махнул рукой. – Думаешь, ей нужен был повод? Как что в голову себе втемяшит – не отмахаешься.
– Все равно… И ведь помочь-то не знаю как. А то, что вернет ей радость, пообещать не смогу.
– Пусть женщины ее поддержат. Тебе там, наверное, лучше не появляться пока. Ты будешь ей, как перец на мозоль.
– Да. Я и сам не горю желанием встречаться с ней. Как с ней теперь общаться? Что говорить? Вроде родной человечек. Почти сестренка… А словно пропасть теперь между нами.
– А чего ты хотел? У нее сейчас мир рухнул.
– В следующем году Большой совет. Может, приглянется кто Яре.
– Что ей большой совет? Она лежит, как колода на болоте, и явно намерена покрыться мхом. Как я ее на Большом совете чужому мужику отдам? Не представляю.
– Ей просто нужно немного времени. Отойдет, остынет. Яра одна из нас. Мы своих женщин кому попало не отдадим. Проверим кандидатов вдоль, поперек и вокруг.
– Мою лисичку-сестричку заберет какой-то хрен с горы и увезет за эту самую гору. Да она теперь, наверное, откажется туда идти.
– Заставлять, конечно, не будем. Но, я думаю, она не откажется. Не переживай. Подберем мы ей хорошую партию.
– А знаешь, неплохо было бы породниться, – мечтательно задрал голову Айгир, а потом подмигнул другу. – Сестру пристроил бы в надежные руки. Но ты же свою когтистую возлюбленную ни за какие коврижки не оставишь? Ладно, ладно… Не смотри на меня так. Дыру прожжешь! Глупый вопрос, я понял.
Микан энергично втирал масло в свежевыстроганную деревянную рукоять нового ножа. Исчезла хмурая складка между бровями, посветлел взгляд, а по лицу расплылась довольная улыбка.
– У-у-у! У тебя же лицо сейчас треснет от счастья! Что, госпожа Колючее Сердце, наконец, смилостивилась? Ай! – Айгир получил увесистый тычок в плечо. – Ну вот, ты мне рубашку маслом заляпал. Сам будешь объяснять все моей жене!
– А ты свой язык-помело придержи!
– А если серьезно. Как у вас с ней? Она в последние дни похожа на влюбленного ежика. Не знает, куда девать свои колючки, чтоб не мешали.
– Уже лучше. Намного лучше.
– Вот и отлично! Так что, к зиме обручальный обряд готовить? – Айгир весело подмигнул.
– Надеюсь. Только все пока сложно.
– Почему? Лед же тронулся?
– Понимаешь, ее носит из крайности в крайность. Она поддается чувствам, но мыслями она где-то далеко. Она не со мной.
– Но, а как же последние дни? Нас с женой чуть больше суток не было, а тут вы такие за ручки держитесь.
– Да, последние дни были… удивительные.
– Ты, давай, поподробнее, поподробнее!
– После свадьбы Галлека что-то изменилось в ней. Не уверен, что именно повлияло: сам праздник или то, что было после него.
– А что было после?
– Я ее поцеловал.
– О-о-о! Наконец-то! Может, тебе давно надо было зажать ее где-нибудь в уголке и целовать, пока в обморок не грохнется?
– Она была пьяна так, что на ногах еле стояла.
– Ха-ха-ха! И ты, значит, воспользовался бедственным положением дамы?
– Удержаться не смог. Я вообще думал, что она наутро не вспомнит.
– Думал или надеялся, что она ничего не вспомнит?
– Думал… или… Ай, не знаю! – Микан швырнул замаслянную тряпку в ведро. – С одной стороны, боялся, что оттолкнет, а с другой стороны, хотел, чтоб помнила.
– Но она ведь помнит?
– Да.
– И она ничего не оторвала тебе после этого?
– Все мое при мне.
– Ну, так дожимай это дело и вперед! Это же равносильно согласию.
