– Ха! Дожимай! Легко сказать. Там с десяток каменных стен вокруг нее кольцом. Попробуй поштурмуй! Зажмурится и расстреляет. От страха.
– Но ведь приближаться к себе позволяет?
– Да уж… Вчера вон за реку ходили. Попросила научить стрелять из лука. Я ей положение руки правлю, а она стрелу в небо отпускает. И на меня смотрит, как на сокровище эльфов.
– Хы-хы!
– А я ж тоже не железный. У меня и так уже все узлом там завернулось. Руки сами к ней тянутся. А она то прильнет, то шарахнется прочь. Подпустит ближе, а следом еще одну стену выстраивает.
– Да-а-а! Тяжело тебе.
– У меня уже в голове все кипит. Убеждаю себя не торопить ее, не пугать, а у самого пар из всех отверстий тела валит уже.
– Ха-ха! Так вон, река рядом. Охладись!
– Да не помогает уже, – удрученно буркнул Микан. – И вроде времени всего ничего прошло. Последние три недели ощущаются, как три года.
– Если помощь какая нужна, ты обращайся, – Айгир хлопнул друга по плечу. – Мы с женой за тебя словечко замолвим.
– Спасибо, – Микан повесил на стену последний кинжал и полюбовался работой. Начищенные лезвия хищно поблескивали стальными зубьями.
– Терпения тебе! И удачи!
Микан кивнул.
– Я не упущу ее из-за своей нетерпячки. Или я не Горный Охотник!
Если бы у Мишки были крылья, она бы с удовольствием полетала. Последние дни после свадьбы Галлека для нее превратились в продолжение праздника. Душа пела, душа звенела натянутой струной в предвкушении и отчаянном желании чего-то большего. Совместные прогулки, уроки стрельбы из лука, немного неловкие робкие прикосновения, наполненные нежностью и сдерживаемым желанием.
В «Круге» место женщины было где-то недалеко от куска мяса и кроватной грелки. Здесь же Мишка млела, находя за плотским желанием все новые чувства. Почему-то теперь хватило смелости признать, что есть за всем этим что-то большее. Ведь проще откреститься от этого и сказать, что любви не существует, чем признать, что не веришь, что достоин ее. И Мишка больше не хотела отказываться от этого. Почти не смущалась под золотым взглядом охотника. Хотя пробивало частенько привычное напряжение, ожидание плохого. И новые чувства никак не вязались с проклятым заданием хозяина Веграна.
Послать бы все лесом! И хозяина Веграна с его обидами, и его прихлебателя Мелифора, и их войско… Только как? Надо бы отбросить на какое-то время этот вихрь эмоций и обрести ясную голову. И подумать бы…
Но очередной стук в окошко или негромкий окрик ставшего уже привычным голоса, и Мишкины ноги сами несут ее вперед в самый центр вихря. К охотнику с тигриными глазами.
Волшебство прервалось однажды утром. В размышления Медведицы вклинилось новое ощущение. Клеймо. Жжение началось с легкого раздражения и постепенно усиливалось, превращаясь в огненный шар, словно выжигающий кожу и внутренности.
Мысли спутались. Их вытеснила боль и попытки сидеть прямо и не выдать своего состояния. Ула что-то рассказывала. Кажется, одну из историй своей юности. Мишка ее не слышала. Старалась дышать равномерно. Сил встать и убежать почему-то не было.
– А потом он угадал. Представляешь? Узнал меня по одной руке с завязанными глазами… – Ула обернулась к столу, и радостно-мечтательное выражение ее лица сменилось обеспокоенным. – Что с тобой, девочка?
– М-м-м!!! – простонала Мишка сквозь стиснутые зубы, сжимаясь клубком.
– Дочка! – Ула бросилась к ней.
Сквозь пелену боли Медведица чувствовала, как ее подхватили на руки. Прибежавший на зов Улы Кириан перенес Мишку в постель. Она чувствовала сквозь боль только теплые ладони, гладящие ей лицо, и слышала только ласковое «Доченька!». Не смотря на слабый протест страдалицы, Ула задрала ее рубаху, чтоб прощупать живот.
– О, Боги! Откуда это? – потрясенная Ула обвела пальцем рисунок клейма.
Мишка закрыла глаза. Ее раскрыли! Раскрыли! Ее теперь точно убьют. Следующая мысль ранила сильнее, чем боль от клейма: «Он узнает!».
Боль прекратилась так же неожиданно, как появилась. Прокатилась огненным шаром по внутренностям, рассыпалась ядовитыми искрами в кончиках пальцев и ушла, оставив после себя легкую слабость и смятение.
Ула куда-то ушла. Наверное, рассказывает всем, что в ее доме живет заклейменная рабыня.
Мишка сжалась в комок под одеялом.
Время… Какое время она собиралась тянуть? Не было у нее никакого времени. Ей только что дали это понять. И выбора никакого нет. Сделай, что обещала, или умри. Реальность придавила, растоптала. Очнись, Медведица! Размечталась!
Проклятый маг! Как же противно быть загнанной в угол. Затравленно озираться в поисках лазейки и ожидать удара.
Мелифор сильно рисковал, проделывая этот маневр. Но, видимо, ему очень надоело ждать. А может, он понял, что Мишка пытается тянуть время. Значит, он настолько не уверен в ней, что не побоялся поставить под удар ее легенду. Лежать здесь и ждать, когда сюда придут убить ее. Этот маг наверняка расчитывал, что она всполошится и начнет действовать быстро. Можно предположить, что если он не получит известия, что задание выполнено, он ударит еще раз.
