Медведица поднялась с кровати. Что делать? Бежать из домика? Попытаться выполнить проклятущее задание? Ждать, пока не вернется Ула с преследователями? Так! Стоп! Чего это она развела панику раньше времени? Еще ничего не известно. Жители деревни еще не стоят у порога с веревками и вилами. Может, у нее все-таки есть время подумать? Торопливость никогда не шла на пользу сложному делу. Мишка призвала всю свою рассудительность и хладнокровие. Ведь она так славилась ими на арене.
Хлопнула входная дверь, и с таким же хлопком лопнуло напускное Мишкино хладнокровие. Когда на пороге комнаты появилась Ула, навстречу ей бросилась Медведица.
– Дочка! Ты чего встала? Тебе бы еще полежать!
– Ты рассказала им?
– Кому?
– Жителям… Главе! Ты же все видела!
– Я за водой ходила… Я видела у тебя тот знак, но ты же сейчас все объяснишь? Что это за знак такой, из-за которого ты так волнуешься? Это из-за него тебе стало так плохо?
Мишку потряхивало от волнения. Ула ничего никому не сказала. Ула не знает! Кратковременное облегчение растворилось. Сейчас Медведице придется снова солгать! Придется выкручиваться и хитрить.
Врать Уле не хотелось. Противно. Но разговора не избежать, иначе вопросов станет больше. Они превратятся в подозрение. Хоть Мишка и не знала, что именно ей делать, она не хотела упустить шанс выкрутиться из этого задания целой и не сильно навредить деревне.
А может, взять и рассказать правду. Всю! Как есть!
И как это будет? Мол: «А вы знаете, что я тут совершенно случайно должна убить держателя щита? Да-да! Меня послали втереться к вам в доверие, чтоб сломать вашу защиту. А кто меня послал? Да один ненормальный, страдающий комплексом маленького члена. Вы, кстати, его не знаете? Это ж бывший жених Найрани! Да, тот самый, который пытался вырвать ее нерожденного сына из утробы!». Мишка ясно представила, как вот это ласковое и участливое выражение на лице Улы сменится гадливым и полным презрения. Или страха. После такого признания жить Медведице останется несколько минут. Нет, это говорить нельзя. Слишком грязная правда. После такого не отмоешься. Но ведь они все равно узнают. Рано или поздно. Ой, лучше оттянуть этот момент. Что делать? Как вылезти из этой дряни? Думай, Мишка! Соображай! Времени не осталось!
Медведица лихорадочно соображала. Нужно как-то успокоить Улу. Хотя бы на время. Пусть на короткое. Получить отсрочку. Пусть она не скажет никому. Пусть не поднимает шума. Пока Мишка не… А что Мишка сделает? А тролль его знает!
– Я рабыня, – выпалила Мишка. – Я сказала всем, что мой контракт выполнен, но это не так. Мой хозяин не отпускал меня.
– То есть ты беглая?! – глаза Улы расширились от ужаса.
– Не совсем, – Мишка сделала усилие, выдавливая из себя застревающие в горле слова. – Хозяин поручил мне сделать для него одну работу. А я не сделала. А ему очень нужно.
– Это его метка? – Ула кивнула в сторону клейма.
– Да. Он так требует свое.
– А что он даст тебе взамен?
– Свободу.
– А если ты не сделаешь то, что он хочет?
– Он убьет меня через метку.
– Тогда надо сделать эту твою работу. Рассчитаться с ним. Пусть оставит тебя в покое. Нельзя, чтоб он и дальше мучил тебя.
– Это грязная работа. Очень.
– А что это за работа? Давай расскажем Дараману и нашим мужчинам. Они наверняка придумают, как отобрать тебя у этого твоего хозяина.
– Нет! Не надо! Не говори! Я придумаю, как быть.
– Но почему ты не хочешь попросить помощи? Микан будет рад помочь тебе. Он вступится за тебя. Может, как-то решится вопрос с этой твоей работой.
– Да он первый отвернется от меня, когда узнает всю правду! Он не захочет быть с такой… как я.
Мишка осеклась и замолчала. Чем объяснить свое нежелание просить защиты у мужчин деревни? Не может же она рассказать, что тогда они все окажутся под ударом. Охотники ринутся сражаться и попадутся в лапы своре хозяина Веграна. Блестящая кампания хозяина Веграна с треском провалится, а ее саму тут же убьют. И не может она рассказать, что не так давно всерьез задумывалась о том, чтоб принести Микана в жертву, чтоб обойтись малой кровью. И что плана у нее по-прежнему нет, как и выбора теперь. Ей приказано завлечь и убить. А еще ужаснее – увидеть презрение и ненависть в его глазах. Она и сама сейчас себя презирала. За трусость, за нерешительность. Она и так постаралась поменьше врать. Пришлось недоговорить, хотя, если подумать, это почти то же самое, что и ложь.
– Мне нужно всего лишь несколько дней. Я должна что-то придумать!
– Ты не обязана переживать это одна. Мы можем помочь!
– Всего несколько дней. Если я не смогу решить это, никто не сможет, – Мишка схватила Улу за руку и умоляюще заглянула ей в глаза. – Пожалуйста, Ула. Не говори никому! Всего несколько дней! Если кто-то узнает, хозяин убьет меня.
– Хорошо, дочка! – Ула погладила Медведицу по щеке. – Несколько дней. А потом расскажи все Микану. Он сильный, многое умеет. А вдруг он сумеет сломать эту метку?
– Не сумеет, – с горечью сказала Мишка. – Это какая-то особая магия. Снять ее может только тот, кто поставил.
