Микан слушал молча. Каждое ее слово камнем ложилось ему на сердце. Неужели и вправду его малышка-сестренка выросла. Он ведь помнил. Помнил подгорелые пирожки и печенье, которыми она угощала его. Постепенно она училась, и первые кулинарные неудачи сменялись вполне вкусными кушаньями. Ведь правда, она всегда заботилась о нем. Даже больше, чем о родном брате. Милая девочка… Солнечная малышка с веснушками на курносом носике. Он впервые смотрел на нее по-новому. И видел теперь перед собой женщину. Юную, красивую, нежную. Готовую дарить свою заботу. Женщину, в огромных голубых глазах которой светилась любовь. Женщину, отчаянно хватающуюся за него в надежде на ответное чувство. Женщину, которую он не хотел.
Он обхватил ее тонкие запястья и аккуратно отцепил ее руки от себя.
– Нет, Яра… Прости. Я не могу.
– Такая, как она, не сможет любить тебя больше, чем я.
– Ты ее не знаешь. В тебе говорит разочарование. Но пойми, я не смогу полюбить тебя так, как хочется тебе. Яра, подумай, ты смогла бы быть с мужчиной, ждать от него год за годом любви и не получать ее?
Яра глотала слезы, в отчаянии глядя в любимое лицо.
– А если бы ее не было? Ты смог бы полюбить меня?
Микан вздохнул.
– Яра, когда-нибудь, когда ты встретишь того, кто предназначен тебе по-настоящему, ты поймешь меня. Это будет обоюдное чувство. И, поверь, его стоит ждать. И я всегда готов снова стать тебе старшим братом.
– Значит, нет… – слезы застилали ей глаза. Весь мир расплылся и распался на множество пестрых бликов, дрожащих перед глазами. Почти на ощупь Яра достала из корзинки сверток, который готовила с такой надеждой.
– Вот, – прошептала она и вложила ему в руку. – Это подарок тебе от меня. Надеюсь, что хотя бы его ты примешь…
Она отвернулась и бросилась прочь.
Микан тяжело опустился на покрывало для пикника. Сверток Яры жег ладонь. На светлом вышитом платке лежал свернутый плетеный шнурок для волос. Ромбовидный желто-коричневый рисунок повторял узор спинных щитков ящера Микана.
Он ведь все правильно сделал. Прояснил ситуацию, был честен с девочкой. Сказал то, что должен был сказать, то, что хотел сказать. Отчего тогда на душе так гадостно. Вроде и не виноват, но неловкость ситуации вводила в замешательство.
Жалко девочку. Микан сидел на покрывале и думал. Мысли крутились вокруг одного: Как помочь Яре. Да никак! Одернул сам себя. Никак он ей не поможет. Лучшее, что он может сделать – это не мозолить глаза Яре. Дать ей время успокоиться, остыть. Любая попытка с его стороны смягчить ситуацию вызовет новую бурю, потому что Яра не сможет реагировать на него спокойно. Слишком обижена и уязвлена.
Он надеялся только, что Ула и Найрани смогут немного смягчить ситуацию. Они поддержат и успокоят девушку.
Ветер бросил на плетение покрывала горсть песка и шаловливо подбросил бахромчатый угол. Микан обвел взглядом угощение, выставленное на тарелочках. Мясо давно остыло, аппетитные холмики булочек томились под тонкой салфеткой.
Есть не хотелось.
Однако, где же Айгир и Найрани? Присутствие друзей было бы хорошей поддержкой сейчас. Время шло, но никто не спешил составить ему компанию за обедом. Микан крутил в пальцах шнурок, сплетенный Ярой, и думал… Думал…
Ободренная Улой, Медведица постучала в дверь Микана. Тишина. Потопталась под окнами, принюхалась. Пусто. Его нет.
Подождав немного на крылечке, Мишка решила пойти поискать Микана. Просто сидеть и ждать на одном месте не было сил. Слишком волновалась.
Какая-то определенная нить разговора с ним в ее голове так и не сложилась. Но после общения с Улой желание поговорить с Миканом превратилось скорее в потребность, чем в необходимость ради задания.
Мысль о задании как-то сама собой ускользала, все время отходила на второй план. Иногда Мишка заставляла себя думать об этом, но в голове была одна пустота. Мысли об этом просеивались сквозь новые чувства, ускользали и растворялись, оставляя только чуть мутноватый осадок на душе. Легкомысленно? Еще как. Безответственно? Конечно! Но по-другому не получалось.
Мишка с удивлением ловила себя на том, что все чаще радуется. И она одергивала себя. Чему радоваться? Ненавистное задание камнем висит на шее. Впереди полная неизвестность. Но Мишка легко шагала по тропинке к берегу реки и не могла сдержать улыбки.
