Черная пантера полностью

У нас в гостиной очень старая мебель, обитая красной полинявшей тканью. Нежные полосы лунного света дрожат и переливаются на полу. Я лежу на диване и мечтаю. Свежий весенний опьяняющий воздух вливается в раскрытое окно. Я слышу чьи-то шаги по тротуару. Какой-то офицер останавливается у окна и зажигает спичку, чтоб закурить папироску. На одно мгновение ярко освещается бледное красивое лицо. Офицер ушел. Мое сердце сильно бьется, и я как-то странно и радостно чувствую себя женщиной и думаю, что и для меня уготован светлый, благоуханный, чистый и прекрасный дар любви.

В столовой собираются к ужину.

Я долго не могу заснуть. Меня уже не мучают темные желания. Я думаю о любви, о радостной, светлой, чистой любви, соединяющей человеческие существа на всю жизнь. Мне кажется, что тысячи серебряных колокольчиков звенят под землей.

Я сижу у окна. «Пришло времечко любить», – напевает, наигрывая на гармонике, у ворот противоположного дома кучер Трофим. Я знаю, что он хочет пленить горничную Наталью. «Мне что-то все не спится», – говорю я нашей кухарке Прасковье. «Замуж пора», – говорит она и значительно и лукаво улыбается. Нет, я не хочу замуж, но мне хочется влюбиться.

Мне кажется, что я влюблена в офицера, которого видела два-три раза у знакомых. Он живет в маленьком деревянном домике у вдовы нотариуса. Его зовут Николаем Андреевичем. По вечерам я подкрадываюсь к его домику и подолгу стою у окна, закрытого ставнями. Я слышу только шаги, но этого с меня достаточно. Мне жутко, потому что я как-то воровски вторгаюсь в чужую жизнь. И мне приятно, потому что за этими ставнями живет таинственное, странное для меня существо, знакомое мне только по романам, – мужчина. Я припоминаю, как он смотрит немного исподлобья, и каждую минуту боюсь, что меня увидит какой-нибудь прохожий.

Я больше не буду ходить к окну Николая Андреевича. Я была вчера на концерте и видела князя В***. У него наружность кондотьера и в то же время нет той наводящей ужас жестокости, чувствующейся на лицах итальянских бандитов. Но оно так же пластически неподвижно. Он походит на прекрасный старинный портрет. Я не сплю по ночам и волнуюсь. Я часто прохожу мимо его красного кирпичного домика, полузакрытого густо разросшимися акациями. Но это – только мечта! Этот прекрасный князь недоступен. Я могу только думать о нем.

Я ухожу на кладбище, к могиле сестры Лели и подолгу смотрю на небо, на облака, на надгробные памятники и вдыхаю аромат листьев, скромных кладбищенских цветов и рыхлой от дождей черной земли. Жизнь пройдет, как сон.

Лето. Я сижу на берегу Сороки. Книгу я положила рядом с собой на траву. Неужели можно читать, когда переливается и блестит вода, ярко горит солнце, трепещет листва от легкого ветерка? Я не могу читать. Я взяла с собой Достоевского. Но я боюсь, и не только теперь, когда природа так хороша, лучше всяких книг, но и вообще. Он возбуждает странные, отравляющие мою душу желания. Именно отравляющие. Мне хочется быть Лизой и пойти после бала к Ставрогину, хочется быть Ставрогиным и умереть после того, как жизнь еще до смерти изжита даром. Бог знает, какие странные, нелепые желания зарождаются во мне, когда я читаю Достоевского. Мне хочется тогда отрицать жизнь, а это неестественно во мне, потому что я ее люблю. Да, мне хочется здоровой, совсем здоровой жизни. Жить просто и легко, как люди, всегда соприкасающиеся с природой, рано вставать и приветствовать зарю, зажигающуюся на горизонте нежными розовыми огнями…

Недалеко от того места, где я сижу, – водяная мельница. Я никак не могу понять, что такое добро и что такое зло. Во мне много порывов, любовь к жизни, ко всем ее проявлениям и любовь к себе, к своему телу, ко всем своим ощущениям и ко всем своим инстинктам, даже к самым низменным и звериным. Я думаю, что душа человеческая слишком сложна, чтоб ее можно было судить и осудить.

Легкие облака плывут в небе, я закидываю голову. Жизнь проходит так же незаметно, как проплывают облака. Вода зеркальна, и облака отражаются в ней. Лес задумчив, и деревья чуть-чуть колышутся. Я думаю, что, может быть, когда буду старухой, буду сидеть на этом же берегу, и тогда жизнь будет изжита, и нечего будет желать.

Вода блестит. Жарко. Солнце жжет.

Лето прошло совсем незаметно. Я решила наконец поступить на сцену. Если даже нет у меня таланта, все же будет хоть какая-нибудь жизнь. Замужняя сестра прислала немного денег. В половине августа я поеду.

Облаков больше в небе, чем летом. Иногда по вечерам в теплом воздухе чувствуются холодные струйки.

Мать уже говорила, что нужно осмотреть зимние рамы.

Я часто сижу у колодца и бросаю в него камешки или хожу по двору, по густой траве, и думаю о будущем.

Тихая ночь. Звезды сегодня кажутся особенно большими и блестящими.

Я думаю, что жизнь – удивительная сказка, прекрасная сказка, которую создают сами люди. Мне хочется быть Саламбо и смотреть на звезды. Мне хочется быть восточным поэтом и говорить слова, сладкие и опьяняющие, как сок виноградных гроздей.

На траве – роса. Легкий холодок.

Сегодня я уезжаю.