Я никогда раньше не видел этого юношу, разве что в воспоминаниях, которые я делил с Шо Цаем. Теперь они были смутными, затянувшимися, как слабые отголоски. Тем не менее я сразу же понял, кто он. Глаза, осанка, черты лица. Это был король, император, вскоре ставший единственным монархом, оставшимся в землях, некогда известных как Торговые королевства. И он очень сильно хотел убить меня.
"Ты, - сказал он, сжимая пальцы на рукояти меча, - не он".
"Нет... Я не он", - согласился я и, откинувшись на спинку стула, тихо вздохнул. Я встретил его взгляд и не отвел, решив, что в последнее время проявил достаточно трусости. "Он умер", - добавила я. "Примите мои соболезнования".
Я видел, как император боролся с самим собой, как желание изгнать мерзость, которую представляло собой мое существование, боролось с инстинктивным нежеланием, которое проистекало лишь из того, что я носил лицо отца, которого он любил. В итоге он был избавлен от последнего решающего действия, хотя сейчас, как и тогда, я не сомневаюсь, что он бы его совершил.
"Цай Линь!"
Женщина, известная как Исцеляющая Милость, шла к нам, щеки ее лица были впалыми от почти полного изнеможения, но это не мешало ей шагать и не снижало тона, которым она обращалась к императору. Это был ругательный тон, голос родителя, обращающегося к непослушному ребенку, который, к моему большому удивлению, заставил императора отступить на шаг.
"Этот человек ранен, и ему нужна помощь", - прорычала она, приседая, чтобы помочь мне подняться, а помогал ей светловолосый иностранец, на лице которого было заметно меньше сострадания. Тем не менее он должным образом зацепил мою руку за свои плечи и потащил меня прочь, все время подбадриваемый Исцеляющей Благодатью.
"Похоже..." простонал я, обращаясь к ней, - "У меня есть еще несколько порезов, которые вы должны зашить".
В ее взгляде, обращенном на меня, читалась отчаянная пристальность, глаза искали меня с острой потребностью, которой мне было больно противостоять. То, что она искала, исчезло.
"Май. . ." сказал я, откинув голову, когда волна усталости погрузила меня в дремоту, от которой мне посчастливилось бы очнуться. "Я бы... очень... хотел увидеть Маи. . ."
