— Придумает какую-нибудь сказку. На это она мастерица! Да, граф. Вы знаете слуг здесь, в замке вашего друга. Передайте кому-нибудь из них, чтобы не убирались после отъезда королевы в ее спальне. Я не знаю точно, но, возможно, там найдутся какие-нибудь доказательства невиновности де Немюра. Если, все же, королем будет назначено расследование.
— Еще один прекрасный совет. Как я вам благодарен, господин Очо! А теперь — прощайте!
— В добрый путь, — сказал карлик.
…Действительно, на следующий день Бланш сообщила всем, что срочное дело вызвало герцога де Немюра посреди ночи на юг Франции. Этому поверили почти все гости… Но не Эжени де Монморанси.
А не поверила девушка потому, что сам Рауль де Ноайль рассказал ей кое-что о ночном происшествии. И не только о нем.
— Увы, герцогиня, мне тяжело говорить вам это. Но герцог де Немюр сегодня ночью пытался обесчестить нашу королеву, прямо в ее спальне. Да, да, клянусь вам, это правда! Ее величество пока пощадила де Немюра… До возвращения короля, чтобы он лично осудил преступника. И знайте, что это не первое злодеяние де Немюра. Несколько лет назад его невеста погибла при весьма странных обстоятельствах. Дело замяли, но я знаю из первых рук, что мой кузен изнасиловал Эстефанию де Варгас перед самой свадьбой. И я пришел к вам, как честный вельможа и верный друг ваш и вашего отца, чтобы предупредить и дать вам добрый совет — не соглашайтесь на брак с де Немюром, а, если уже дали ему слово, — разорвите помолвку!
— Я так вам благодарна, герцог де Ноайль! — воскликнула Эжени. — Вы раскрыли мне глаза! Впрочем, я никогда особенно не заблуждалась на счет вашего кузена. Все эти его разговоры о чести и достоинстве… Он ведь, представьте, и меня вчера вечером силой поцеловал! Я не хотела… вырывалась… Вот негодяй! А у меня было столько поклонников… Из-за него я всех потеряла! Право, такое несчастье! А вы, дорогой герцог… — Она дотронулась тонкими белыми пальчиками до его руки. — Вы столь благородны и добры. Если бы вы утешили меня в моем горе… Как я была бы счастлива!
Рауль взглянул в ее большие зеленые глаза. Намек был слишком понятен. Дочь сенешаля, богатая и красивая девушка! Но нет. Сейчас он принадлежит королеве. Она осталась им очень довольна; и вряд ли теперь скоро выпустит его из своих острых коготков.
И де Ноайль сдержанно откланялся, сделав вид, что не понял Эжени.
Но, конечно, рассказал Рауль все красавице Эжени отнюдь не чтобы она не заблуждалась о местонахождении Робера. А чтобы разнесла новости по всему Парижу. Так и случилось. И через три дня все уже судачили, что де Немюр чуть не обесчестил королеву. Опять всплыла на поверхность загадочная история смерти Эстефании де Варгас. Де Ноайль торжествовал — Робер был измазан в грязи с головы до ног! Даже если кузена не казнят, и когда-нибудь де Немюр выйдет на свободу, честь его навсегда останется запятнанной зловещим преступлением в замке Немюр-сюр-Сен!
…Замок Шинон был подарен Людовиком, сыном Филиппа-Августа, своей жене Бланш де Кастиль, после рождения их первенца, принца Филиппа. Это был один из стариннейших замков на притоке Луары реке Вьенне, много раз перестраивавшийся и долгое время принадлежавший англичанам.
С тех пор, как Людовик подарил супруге этот замок, она бывала в нем не часто; однако, в замке жила многочисленная прислуга, и содержался он в образцовом порядке — от верхних этажей, башен и донжонов, до подвалов и подземелий. Последние могли служить прекрасной тюрьмой, — но королева как-то всегда забывала об этом, хотя в штате прислуги числилось двое заплечных дел мастеров, глухонемых гигантов, исправно работавших еще при Филиппе-Августе.
Сейчас Бланка вспомнила о Шиноне потому, что он был не слишком далеко от замка Немюр-сюр-Сен; и потому, что она решила заставить своего несговорчивого кузена любыми способами подчиниться ее прихоти.
Бланка вовсе не собиралась ничего писать своему супругу о происшедшем в замке де Немюра; она надеялась, что несколько дней, проведенных в темнице, сломят упрямство и гордость Робера, и он упадет к ее ногам, как спелое яблоко.
В письме к коменданту Шинона она приказывала заковать пленника в подземелье в цепи и не давать ему пищи, только воду. Голод, сырость и оковы были, по мнению королевы, лучшими аргументами в пользу сдачи крепости по имени де Немюр.
Однако, она плохо знала Робера. Четыре дня, проведенные в таких унизительных условиях, почти не подточив телесные силы герцога, лишь укрепили его боевой дух. Голодать ему приходилось, и не раз, в долгих изнурительных походах, и Робер не слишком исстрадался. Зато с каждым часом, с каждым днем он все больше наполнялся злостью и ненавистью к тем, кто так низко и подло поступил с ним. И, когда, наконец, на пятый день Бланка явилась в Шинон, уверенная в близкой победе, де Немюр уже настолько рассвирепел, что лишь инстинкт самосохранения да крепкие цепи отделяли его от бешеного стремления разрушить все вокруг себя, даже ценой собственной жизни.
