– Ветер дует в сторону моря. Знаете, в такую погоду волны могут унести вас на глубину, и вы просто не выплывете. Я уже не говорю о переохлаждении.
– Не… ваше… дело, – выговорила Делоре в перерывах между стуками. Она была близка к припадку бешенства.
– Да вот думаю, еще как мое.
Делоре пыталась одеться, но ее так трясло, что не получалось. Торикинец дотронулся до ее спины, и истерика выплеснулась из Делоре, как чернила из осьминога.
– Не прикасайся! – закричала она. – Извращенец!
Как будто сама она выглядела нормально, прыгая по октябрьскому берегу в нижнем белье.
– С чего вы взяли? – удивленно рассмеялся торикинец.
– Вы преследуете меня! Следите за мной! Что вам нужно от меня?! Убирайтесь прочь!
– Делоре, оденьтесь. Вы так воспаление легких заработаете.
Он шагнул к ней, и Делоре отбросило назад.
– Стойте где стоите! – вскрикнула она и с удивлением расслышала в своем голосе визгливые панические ноты.
– Хорошо-хорошо, – торикинец поднял ладони и замер. Он был весь вымокший. Брюки облепили ноги. Вид такой жалкий, что, будь сама Делоре в лучшем состоянии, она бы рассмеялась.
Делоре запрыгала на одной ноге, пытаясь натянуть джинсы. Джинсы липли к мокрой коже и надеваться не хотели.
– Чего вы уставились на меня? – огрызнулась она. – Отвернитесь.
– Откуда у вас эти синяки? На спине, плече.
Зря он указал на них. Из зрачков Делоре засочилась болезненная, униженная злоба.
– А вам так интересно?
– Да.
– У меня есть еще интересности. Я вообще вся интересная, – ухмыльнулась Делоре, поднимая руку и с эксбиционистким удовольствием демонстрируя полосы шрамов, белеющие на коже.
Лицо торикинца окаменело, и Делоре стало немного странно оттого, что он испугался. Разве ее повреждения, такие привычные для нее, действительно пугают?
– Что, неприятно? Как так? Разве это не красиво?
– Нет.
– Разве не забавно?
– Нет! – возразил он сердито. – Хватит. Оденьтесь. Вы можете простудиться.
Сказал как отрезал, даже Делоре не может не подчиниться. Он не отвернулся, но снял очки и, отыскав у воротника свитера сухой клочок, начал протирать стекла.
Делоре застегнула пуговицу на джинсах, натянула свитер, и стало не так обжигающе холодно. Она подобрала свое пальто, рядом с которым валялась поспешно сброшенная куртка торикинца. «Никакой благодарности я к нему не испытываю, – решила Делоре. – И правильно».
Под пальто тело немного согрелось, но душа продолжала свое превращение в лед. Делоре не смотрела на торикинца. Когда посмотрела, увидела, что он снял свитер и выжимает из него воду. Без одежды он выглядел пугающе массивным. Его выпуклый живот, мощные грудь и плечи покрывала сине-красная татуировка. Сплетающие змеи…
Делоре точно под дых ударили. Ей стало страшно. Растяпа-неудачник? Если бы… Она попятилась. На секунду ее голову заполнили смутные, пугающие образы. Они не были частью ее памяти или тем, что она позволила бы себе представить.
– Кто ты? – пробормотала она. – Кто?
И, развернувшись, пошла прочь от него. Он – разумеется – за ней, след в след. Ей хотелось бежать сломя голову, но так унижаться она не станет. Горло сжалось. Ей не хватало воздуха, тепла, еще чего-то. Ее жизнь медленно сползала к краю бездны, и Делоре уже ощущала холод, поднимающийся из зияющей пустоты. Она была измучена, растерзана. Ничего не хотела знать.
– Делоре, – он схватил ее за руку.
– НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! – выкрикнула она, оборачиваясь. Ее лицо было белым, точно неживым, но глаза так и вспыхивали от злости. Она чувствовала (или ей казалось, что чувствует), что страх и неуверенность бьются в нем, как птицы в клетке. У него было такое грустное лицо, что прежде ей, возможно, стало бы его жаль. Но сейчас она была готова кусать всех без разбора, и его тоже. Особенно его, потому что он подобрался к ней слишком близко.
Но теперь он отступал.
– Боишься меня? – издевательски рассмеялась Делоре, и боль резанула ее изнутри. – Вы все боитесь! Скоро вы начнете разбегаться, едва меня увидев, точно от бешеной собаки.
– Нет, – возразил он. – Я просто растерян. Хотя… я понимаю, что мне следует соблюдать с тобой осторожность.
– Я могу сделать так, чтобы ты заболел. Хочешь? Нет? Я сделаю, если ты не оставишь меня в покое.
Он улыбнулся осторожно и криво.
– Это ты меня боишься.
Делоре смотрела с немой угрозой.
– Дай мне сказать, – попросил торикинец. – Дай мне одну минуту.
– Только минуту, – едва пошевелила губами Делоре.
– Я знаю о твоей жизни больше, чем кто-либо еще. И она по-настоящему страшная.
Делоре ухмыльнулась.
– Ну что вы. Все, как у всех. Серая обыденность.
– Я приехал сюда, чтобы… разобраться с этим. О тебе сообщила мать. Случай с твоим мужем окончательно убедил ее, что ты смертельно опасна. Она не знала, к кому ей обратиться, поэтому позвонила в полицию. Там ее не восприняли всерьез. Лишь после ее гибели – непростительная халатность – сообщение было передано куда следует. Расследование поручили мне – чистая случайность. Хотя… может быть, судьба? Собирая сведения о тебе, я нашел среди документов твою фотографию… еще школьную. Такой грустный взгляд… Мне стало жаль тебя.
