Делоре поморщилась. Последнее, чего она хотела для себя – так это его жалость. Тем не менее перебивать торикинца, чтобы озвучить свои возражения, она не стала. Его слова замирали возле ее ушей, подрагивая, как колибри, не проникая внутрь.
– Но кроме жалости, возникло и другое чувство… непонятное. Ты по-настоящему зацепила меня. Я запросил твои медицинские карты. Мне пришлось провести около двух недель в ожидании. Ответ пришел… Аутоагрессия, боли непонятного происхождения. С тобой определенно творилось нечто жуткое. И я поехал к тебе. Некоторое время я наблюдал, не позволяя заметить себя. Потом решился приблизиться.
– Минута прошла. И даже больше, – отчеканила Делоре. Она развернулась в сторону лестницы, но торикинец схватил ее за руку.
Электрическое прикосновение. Превосходящая сила. Делоре яростно рванулась, и он отпустил.
– Я хочу помочь тебе! – воскликнул торикинец. – Почему ты так равнодушна?
– Потому что мне плевать, чего ты хочешь, – объяснила Делоре. – И мне не нужна помощь – ни твоя, ни чья-либо еще. Ничего ни от кого. Убирайся.
– О нет, я останусь. Даже при том, что никогда еще не ощущал себя более бесполезным. Мое беспокойство о тебе перестало быть частью работы… оно стало личным. Я… – он посмотрел на нее. Глаза широко раскрыты. Его простодушный добрый взгляд лишь сердил Делоре еще больше. – Я был в твоей квартире в Льеде. Под шкафом в спальне я нашел твой дневник. «Когда мне плохо, я пишу об этом. Если бы я могла кому-то рассказать… но некому. Поэтому я пишу – чтобы успокоиться, чтобы отдать все это и после сделать вид, что оно не имеет ко мне ни малейшего отношения. Просто буквы».
Делоре молчала, не способная даже удивиться. Она надеялась, что ее неопределенное молчание мучает его больше, чем любые слова.
– Да, я его прочел. Я познакомился с тобой еще до того, как увидел. И ты оказалась именно такой, как я тебя представлял. Это нечто необъяснимое… – он рассмеялся, заполняя секунды растерянности. – Какая-то одержимость… Делоре, в тебе утонуть можно.
– Какой бред, – пробормотала Делоре. – Оставь меня в покое. Перестань ковыряться во мне.
– О да, Делоре, – усмехнулся торикинец. – Это то, что я мог бы сделать: перестать в тебе ковыряться. Абстрагироваться. Начать воспринимать тебя, как общественно опасный объект, требующий устранения.
– Устранения? – Делоре подняла на него вопрошающий взгляд.
– Я мог бы просто свернуть тебе шею. Одно движение руки – и ты больше никому не угрожаешь, – хладнокровно пояснил торикинец. – Вместо этого я ищу, ищу способ спасти тебя… Я изучил всю историю этого города с момента его основания. У меня в голове мешанина из событий и людей. Хотя я, кажется, нащупал решение. Одна проблема – оно дает тебе минимальный шанс выжить. Если вообще дает. Все это сложно, Делоре. Суеверия порождены хаотичным сознанием множества людей. Поэтому они нередко противоречат друг другу. Ты можешь противопоставить действие одного из них действию другого, но ты не можешь предсказать наверняка, какое из них окажется сильнее и сработает.
Он говорил что-то еще – быстро, сбивчиво. Взгляд Делоре остекленел. Она слово проваливалась в сон, делающий ее бесчувственной и спокойной, в то время как весь ее прежний мир рушился. Тот мир был вещественным, постоянным, рациональным. В этом, формирующемся на руинах предыдущего, будто и нет ничего материального, за что можно ухватиться, чтобы задержаться среди мчащегося потока, сложенного из чужих слов, мыслей, сомнений, страхов и предрассудков, в которых постепенно растворяется ее собственная личность.
– Однако, даже если это выход в никуда, он, возможно, единственный. Ты в комнате с опускающимся потолком. То, что тебя раздавит – лишь вопрос времени. И потом… мы должны позаботиться о других людях.
– Хватит, не могу это больше слушать, – безразлично произнесла Делоре. Она облизала губы. Они были сухие и соленые. А с волос все еще капала вода. – К чему этот ничего не меняющий разговор? Только один вопрос… касательно «выхода»… Должна ли я?..
Он смотрел на нее и моргал.
– Отвечайте, – устало потребовала Делоре, замечая, что снова перешла на «вы».
– Вероятно, вам все же придется. Но это нужно сделать правильно.
Она кивнула, подняла воротник пальто и начала подниматься по лестнице.
– Не провожайте меня.
Люди на улице удивленно косились на нее. Она могла представить себе, как выглядит сейчас, с мокрыми спутанными волосами, синевато-бледным лицом и расплывшейся косметикой. И она слышала их шепот. Слова тянутся, соединенные в длинные нити, оплетают ее, словно паутина. Этот город ждет ее смерти… даже торикинец сказал, что ей придется… значит, они правы? Что ж. Ну и ладно.
«Вееееееееедьма», – обвилось вокруг нее кем-то брошенное слово.
Делоре даже и не посмотрела в сторону злопыхательницы. Она задумалась о ведьмах. Они казались ей женщинами, заслуживающими сочувствия. Никто и не знает, как это – носить в себе такое зло. И как поступали ведьмы до нее и как будут поступать после, Делоре расправила спину и подняла повыше подбородок. Приняла надменный вид. Вы меня ненавидите? А я вас – презираю.
