Первый месяц сэр Артур почивал в конюшне на соломенном тюфяке. Там же он и обедал, прямо из корзины. Ужинал зато уже на кухне, со скатертью на столе, с хорошим фарфором и серебряными приборами, подобающими его титулу и положению. Не то чтобы ему вообще было важно, где есть, — да поставь я перед ним хоть щербатые миски с оловянными вилками, он бы и глаз от своей книжки не оторвал.
В общем, оно все у меня уже вот где было, хоть уходи. Останавливало только одно: что скажет на это Мам — а молчать она не станет, уж будьте покойны! Да еще монетки, которые я каждую неделю исправно складывала в коробку под кроватью. Короче, я осталась.
Что бы я там себе ни думала о баронете, а большой дом я любила. И трудясь в том самом новом крыле, которое надо было расчистить, отмыть и приспособить для обитания, я чувствовала, как замок буквально расцветает у меня под руками.
В один дождливый июньский вечер, когда сэр Артур пришел ужинать, я повела его из кухни вверх по лестнице и дальше по коридору в утреннюю гостиную.
Он молча разглядывал дубовые панели, сияющие от воска, стол, накрытый хрустящим льном, серебром и фарфором, уютно трещавший в камине и разгонявший сырость огонь. Я стояла сзади, вся на иголках от желания узнать, что он там себе думает, и уже заранее злая на случай, если он ничего не скажет. Но он обернулся ко мне, и улыбка его сияла, как лампа в ночи, а глаза за толстыми стеклами были похожи на перья в хвосте у павлина.
— Это прямо настоящий дом! — сказал он. — Тейси, спасибо тебе!
Я покраснела и сделала реверанс, пододвинула ему стул, а потом подала ужин — каждую перемену на отдельном подносе, все как полагается, по маминым заветам. Даже сэр Артур, кажется, оценил разницу. Нет, он, конечно, читал, как всегда, но по крайней мере поднимал глаза всякий раз, как я приносила новое блюдо. А на смородиновом пирожном (сливки в кувшинчике отдельно) он даже отложил книгу и снова мне улыбнулся.
— Ты превосходно справляешься, Тейси. И это с помощью одной лишь Бетти!
— С помощью Бетти, вот как? — Гордыня во мне полыхнула, как сухой порох. — Янто Эванс прочистил трубу, это да, но я сделала все остальное. А эта ваша кастрюля со свистком — просто бесполезная жестянка, вот что я вам скажу!
У сэра Артура даже брови вверх полезли.
— Бесполезная? Это как это — бесполезная? Что, и кастрюля, и свисток?
Хорошо бы, конечно, моя гордыня умела держать язык за зубами, но раз пошла такая гулянка… Право хозяина — задавать вопросы, долг слуги — на них отвечать. Ну, я и отвечала — так скромно, как только умела, благонравно сложив руки под фартуком. Через некоторое время он послал меня за кофейником, блокнотом и карандашом… а потом еще и за второй чашкой. Не прошло и минуты, как я уже прихлебывала отвратительную горькую бурду, расписывая ему нотный стан и звукоряд. Я как раз пыталась раскрыть ему глаза на интервалы, когда он вдруг вскочил, схватил меня за руку, поволок в кухню и буквально сунул мне в зубы флейточку:
— Давай зови Бетти!
Не без колебаний я повиновалась.
— А теперь «Ясеневую рощу»!
Я наиграла первую фразу. Бетти вертелась, ныряла и подпрыгивала, пока у меня дудка от смеха из рук не вывалилась. Сэр Артур тоже хохотал и жал мне руку так, словно я была водяной насос и он все надеялся добыть воду у меня изо рта, а потом ускакал с блокнотом и дудкой к себе на конюшни.
Озадачившись тем, как же заставить роботов плясать под музыку, сэр Артур разобрал бригаду носильщиков и занялся переделкой монтажных схем. Для меня наступили счастливые времена. Я спокойно воевала себе с пауками, вяхирями и крысами в Западном крыле, периодически являясь поиграть роботам старые народные песенки.
А в конце июня к замку подкатила телега с длинным деревянным ящиком. Я сказала «ящиком»? В первую секунду я решила, что это гроб.
Разгрузку производили с таким тщанием, будто стекло несли. Хозяин и Па дудели что-то кошмарное, а роботы осторожно, как по маслу, снимали ящик с дрожек и несли в мастерскую — выглядело и правда как похоронная процессия. У меня овощное рагу на плите кипело, но я специально сняла горшок с огня и пошла посмотреть, что там такое привезли.
— Иди к себе, на кухню, Тейси, детка, — развернул меня в дверях Па. — Тут тебе делать нечего.
— Если это новый робот, — нахально возразила я, — то я хочу на него посмотреть.
— Лучше, Тейси, — рассмеялся сэр Артур. — Гораздо лучше. Это будущее роботов! И я буду ему отцом!
Он поднял крышку и смахнул древесные стружки. У меня аж дыхание перехватило. Там прямо мертвый мальчик лежал, не то что робот. Или это девочка? Голова была совсем нормальная — в форме человеческой, с аккуратными ушками и тонким носом, с изящно вырезанными губами и даже с овальными веками на глазах. И лицо, и тело были самым жутким образом обтянуты дорогущей мелкозернистой кожей, сливочно-белой и гладкой, как жемчуг.
