– Наверное, приглашу крошку Лизу к нам на ланч завтра, как управимся в магазине, – сообщила Магда Штефану. – Что скажешь? Порадует тебя встреча с маленькой австралийской школьницей? Синий чулок – ни стиля, ни красоты, – но очаровательна, очень благовоспитанная и, так сказать, прелестная в своей наивности.
– Что это ты задумала, моя Магда? – спросил ее муж. – Что замышляет твой балканский ум? Когда это ты приобрела вкус к маленьким школьницам? Особенно учитывая, что ты меня предупреждаешь, что она не хорошенькая?
– Я не говорила, что она не хорошенькая, хотя, уж коли на то пошло, она не… я сказала, она не красивая. Ты прекрасно знаешь, в чем разница. Будь она хоть прехорошенькой, она бы не стала нравиться мне больше, но дело в том, что прехорошенькой она станет – я ее сделаю. Любая юная девушка может быть хорошенькой – если понадобится, то при помощи небольших ухищрений. И любая юная девушка должна быть хорошенькой, иначе это катастрофа или, по крайней мере, бездарная потеря времени.
– А, так ты собираешься сделать лебедя из гадкого утенка? – И Штефан добродушно расхохотался.
– Ну и смейся, если хочешь, смейся до упаду, – ответила Магда, и Штефан расхохотался еще сильнее, – но я совершенно не вижу ничего смешного. В кои веки собираюсь сделать доброе дело, не вижу, в чем тут юмор.
– Если бы видела, было бы не так смешно, – сказал Штефан, все еще усмехаясь. – Что ж, Магда, красавица моя, приводи сюда свою маленькую школьницу, если так хорошо воспитавшие ее родители позволят, в чем лично я сомневаюсь, и, уверяю тебя, можешь рассчитывать на безоговорочную мою поддержку. Ты же знаешь, я всегда за любую затею, если в результае получится красота.
– Я не говорила, что сделаю ее красивой, – поправила Магда. – Я сказала – хорошенькой. Не выставляй меня, пожалуйста, большей дурой, чем я есть.
– Ты совсем не дура, – возразил Штефан. – И я запомню, что ты сказала «хорошенькой». Впрочем, возможно, я предпочту встретиться с ней уже после того, как ты сделаешь ее хорошенькой.
– Не глупи. И если она согласится прийти, сходишь завтра в тот славный магазинчик на Креморн-Джанкшен и купишь нам всякого вкусного, хорошо? Возьми ржаного хлеба и черного, и сливочного сыра, если свежий, и ветчины…
– Ангел мой, в магазин я могу сходить и без списка, – перебил ее Штефан. – О, но кстати! – Он хлопнул себя по лбу широкой ладонью. – Мы совсем забыли! Завтра приходит Руди!
– Ах да, – сказала Магда. – Но мы не знаем когда. Возможно, он придет гораздо позже – кто ж его знает, Руди? Да и в любом случае неважно. Одним венгром больше, одним меньше. Будем есть и разговаривать. Если Руди окажется совсем противным, мы с Лизой пойдем прогуляться. Все как-нибудь устроится.
Руди эмигрировал относительно недавно – уже после революции – и приходился кузеном жене одного из бывших клиентов Штефана: Штефан был счетоводом с небольшой, но процветающей практикой в сиднейской эмигрантской колонии. Бывший клиент, муж кузины Руди, несколько лет назад перебрался в Мельбурн, и Руди сперва попытал счастья там же, но скоро решил, что Сидней ему больше по вкусу, и теперь собирался развернуть паруса на здешних голубых просторах.
– Мельбурна я хлебнул вот сколько, – объявил он по истечении трех месяцев в столице и провел рукой дюймах в двенадцати над головой.
Магда со Штефаном несколько раз встречались с ним за время его разведывательной вылазки в Сидней; теперь же, когда он приехал прочно и надолго, они взяли на себя задачу представить его местному обществу, помочь найти квартиру и в целом оказать всяческую моральную поддержку. В поддержке, впрочем, он, судя по всему, нуждался не очень. Вопрос с трудоустройством у него уже решился – ему нашлось место в конторе по экспорту и импорту, которой владел бывший партнер мужа его кузины.
– Работа скучноватая, – заявил бывший партнер, – да и денег немного, зато из окна моего кабинета открывается великолепный вид на Дарлинг-Харбор, и я разрешу тебе приходить и любоваться сколько душе угодно, вплоть до пяти минут
– Ну разве можно отказаться от такого заманчивого предложения? – сказал Руди. – Я – так точно не могу. Ждите меня в первый день нового года.
– Лучше на второй день, – возразил его будущий работодатель. – Первое тут официальный выходной, так что я нарушу закон, если позволю тебе в этот день работать.
– Разве что заплатите мне полуторную ставку, – заметил Руди.
– Вот именно, – кивнул его чичероне[34]. – Так что жду тебя второго, ровно в девять.
