Однако, разумеется, их обеих уже посетила одна и та же страшная мысль: их общая тайна внезапно воспарила в розовом облаке и нависла под потолком кухни прямо у них над головами.
Если Лесли и правда поступит в университет, думала миссис Майлз, она же, скорее всего, и на танцы станет ходить, и бог весть что еще. Наряды! А все эти девицы там – богатенькие дочери всяких специалистов и бизнесменов, девушки с кучей одежды, вот, например, из того же «Гудса», за ними поди угонись, та еще будет морока. Лесли же всегда была чуточку инфантильна, и жизнь у нее такая простая – даже с мальчиками до сих пор почти не гуляла, если не считать нескольких юнцов, которых она же сама называла «заморышами», юнцов, произвести впечатление на которых она совершенно не стремилась. Что-то будет дальше, когда она отправится в университет, познакомится там с другими – уже не заморышами… Что ж. Надо будет стараться как следует, что тут скажешь. Там видно будет.
– Ну да, но когда я соберусь на какой-нибудь бал, – сказала Лиза, – у меня будут деньги, которые я заработаю в «Гудсе», правда? Смогу купить себе что-нибудь, не утруждая тебя.
– Тоже верно, – отозвалась ее матушка. – Я и забыла. Со всеми этими деньгами сможешь хоть модельное платье купить. Совсем красоткой будешь.
Они вместе расхохотались, Лиза вскочила на ноги, схватила маму за руку, и они заплясали по комнате, распевая на два голоса:
–
«Все как-нибудь образуется, – думала миссис Майлз. – И моя Лесли поедет на бал».
Как раз на следующее утро Лиза впервые увидела Платье.
Она выполняла задание Магды: сверяла список платьев с тем, что осталось в зале, и развешивала в соответствии со списком, чтобы потом Магда могла наскоро их просмотреть и назначить цену для распродажи. Лиза уже нашла и разобрала по порядку пять или шесть полуформальных вечерних платьев, висевших вместе в огромном открытом шкафу из красного дерева на обтянутых розовым атласом плечиках, а теперь охотилась среди еще нерассортированных остатков на модель под названием «Тара», в книге описанную как «черно-белое, тафта, Крид[32]».
Она бережно выдвигала вешалки одну за другой, проверяя, что скрывается за ними в следующем ряду, и находила то Лауру, то Рози, то Полночь, но только не Тару, и вдруг, когда она отодвинула Полночь чуть дальше, чтобы расчистить место, взору ее – по волшебнейшему совпадению – предстала Лизетта.
Плод воображения великого кутюрье, наделенный той драгоценной смесью обыденности и романтики, утонченности и простоты, породить которую способен лишь женский ум, Лизетта была квинтэссенцией вечернего платья для юной девушки: воздушная белая органза в красную крапинку, глубокий вырез, обтягивающий лиф, над плечами – крылышки с окантовкой из красной шелковой ленты, трехслойная присборенная юбка, нижний слой которой заканчивался примерно в восьми дюймах над полом, позволяя продемонстрировать стройные ножки и изящные щиколотки. Крохотные карминно-красные крапинки и узкие полоски, оттеняющие белизну, создавали особый эффект – казалось, платье слегка мерцает и переливается.
Лиза замерла, не в силах отвести глаз. Впервые в жизни она испытывала ту особую разновидность любви с первого взгляда, которая обычно настигает женщин гораздо раньше, но не обходит ни одну: внезапное осознание, что вот это конкретное платье не просто красиво, не просто тебе пойдет, хотя без этого и никак, но всецело соответствует твоему представлению о себе. Это было ее, Лизино, платье – сшитое, пусть и случайно, именно для нее и ни для кого другого.
Она долго простояла, любуясь им. Некоторым странным образом это смутно напоминало ее первое знакомство с «Тигром». Она все смотрела и смотрела как зачарованная, пока наконец медленно и с усилием не сдвинула плечики дальше и не продолжила поиски «Тары».
Мисс Джейкобс, миссис Уильямс, мисс Бейнс и мисс Майлз получили конверты с жалованьем и вдобавок рождественской премией, что возбудило в каждой из них самые приятные раздумья о том, как этими дополнительными средствами распорядиться. Направление мыслей мисс Джейкобс навеки останется тайной, о Лизиных мыслях нам догадаться нетрудно, о мыслях Фэй – чуть сложнее, а про намерения Патти мы уже в курсе.
– Только вот переоденусь, – сказала она Фэй во время перерыва на ланч, – и пойду вниз, посмотрю купальники, а может, еще вещицу-другую, так что, может, увидимся в столовой попозже, а может, и нет, наверное, я сегодня ланч пропущу.
