– Это верно, – согласилась мисс Картрайт. – Что ж, если не продастся до следующей среды, то, скажем, пятьдесят. Но это вряд ли. А как со всем остальным? О, сама вижу. Неплохо, неплохо. Ну ладно, вернемся к нашим баранам: вы, верно, умираете с голоду, идите же на ланч.
Лиза вернулась в примерочную и, повесив Лизетту обратно на плечики, отправилась провести оставшееся время ланча в Гайд-парке. Если Лизетту уценят до пятидесяти гиней, у нее в копилке наберется почти-почти достаточно. Даже мысль о том, чтобы потратить такую сумму, какой Лиза прежде даже и близко в руках не держала и какой хватило бы по меньшей мере на десяток обычных платьев по обычной цене, пьянила и кружила голову.
Все эти дни печали – и даже горя – Патти и ее коллеги по работе были до того замотаны сперва предрождественской гонкой, а потом распродажами, что совершенно не обращали внимания на перемены в ее поведении. Как справедливо заметила Джой, Патти и в лучшие-то времена была довольно бледной, а если поток ее обычной бессвязной болтовни с бесконечными невразумительными упоминаниями мужа иссяк, так и возможности изливать этот поток не предоставлялось: покупательницы и работа не оставляли ни минутки свободной. Весь этот период Патти трудилась усердно и исполнительно, но под конец каждого дня ее подкашивала неодолимая, даже отчасти пугающая усталость. Аппетит у нее пропал, на ужин она съедала ломтик ветчины с помидором и выпивала чашку чая, даже без молока. «Интересно, я так устаю потому, что чувствую себя постоянно больной, – думала она, – или чувствую себя постоянно больной потому, что так устаю?»
«Ты просто постарайся не переживать, – сказала Дон. – Он вернется». Ну, Патти и не переживала, ничуточки не переживала – она чувствовала себя до того усталой и разбитой, что ей просто не хватало сил переживать из-за Фрэнка. Сердиться и то перестала. Сейчас все силы и мысли требовались ей для себя, чтобы хоть как-то продолжать двигаться: добираться до «Гудса», весь день как-то работать, возвращаться домой и готовиться к следующему дню.
«Слушай, постарайся о нем забыть, – сказала Джой, – по крайней мере до тех пор, пока он не объявится, купи новой одежды, возьми отпуск. Поезжай с Дон на Бэйтманс-Бэй, тебе же давно полагается отпуск. Наслаждайся жизнью! Поехали в воскресенье с нами на пляж, мы решили, развлекаться так развлекаться, проведем целый день в Мэнли, айда с нами». Ох, но она так устала. «Я подумаю, – сказала она. – Дам тебе знать. Позвоню в субботу».
«Поживи пока у меня, – сказала миссис Краун. – Совсем как прежде. Можешь оставить Фрэнку записку!» Но Патти хотелось лишь одного – чтобы ее оставили в покое. Не хотелось ни перед кем притворяться: когда ты одна, тебе ведь не надо притворяться, правда? Хотя, конечно, иногда себе ты лжешь куда хуже, чем всем остальным. И как вот так получается?
Они посмотрели кинокартину в «Савое», с субтитрами, Фэй очень скоро обнаружила, что без труда успевает их читать и они совершенно не мешают смотреть на актеров, вот уж никогда бы не подумала, а история оказалась настолько душераздирающей, что Фэй лишь с большим трудом удержалась от слез, а то не только выставила бы себя непередаваемой дурой, но и загубила бы весь макияж. Теперь они сидели в маленьком ресторанчике близ Кинг-Кросс, где очень вкусно кормили, а Руди, похоже, был знаком со множеством других посетителей – махал и раскланивался во все стороны. Что страннее всего, с Руди было поразительно легко разговаривать. Ничего не приходилось скрывать и утаивать.
– Вы никогда прежде не смотрели французских фильмов? Бог ты мой, да я же приехал как раз вовремя. Мы пересмотрим их все!
