После работы Лиза немного побродила по полупустому городу. Предвечернее солнце растекалось по мостовым, точно благословение. Лиза все еще витала в своем полуподвешенном состоянии и тянула время, не желая возвращаться домой до того, как проснется отец. Проходя по Джордж-стрит, она осознала, что на жизненном пути у нее и вправду воздвиглось огромнейшее препятствие – несравненно большее, чем ей когда-либо приходилось преодолевать прежде, – и поэтому она чувствовала себя до ужаса странно. Однако чувствовать себя странно, думала она, за последнее время стало почти обычным делом. Будет ли странность и дальше расти и расти, пока не превратится в нормальность?
Когда она толкнула дверь черного хода, ее родители оба уже сидели на кухне. Отец поднялся ей навстречу.
– Что ж, Лесли, – сказал он. – Кажется, тебя надо поздравить. Все на работе тоже шлют поздравления. И ночной редактор, и остальные все так меня и осадили. Ума не приложу, на что тебе сдались эти экзамены, отличия первой степени, университеты и прочее все, когда ты девочка. Но все-таки. Поздравляю. Ты молодец.
– Спасибо, пап, – сказала Лиза.
– И что ты теперь намерена делать? – спросил отец. – Пора тебе самой за себя решать. Ты уже почти взрослая.
– Ты же знаешь, чего я хочу. Но ты сказал, мне нельзя. Так что я пока не знаю.
– Ох. Сдается мне, ты это про университет. Ну ладно. Я подумаю. Не более того. Я об этом подумаю. Посмотрим еще, дадут ли тебе стипендию, потому что без нее ты точно никуда не пойдешь. Я за тебя платить не собираюсь. И так уже приходится тебя содержать, пока ты с нами живешь. Словом, я подумаю, если ты получишь стипендию. Самым тщательным образом подумаю. Не радуйся раньше времени. Но вот что я тебе скажу: если я сочту, что ты можешь туда идти и ты туда пойдешь, то, если я хоть краем уха услышу, что ты там якшаешься со всякими либертарианцами, которых там пруд пруди, ты из моего дома пулей вылетишь и я больше видеть тебя не пожелаю, поняла? Вот прямо сразу. Если поступишь, никаких либертарианцев. Ни единого.
Лиза наконец встретилась глазами с мамой. Они тайно обменялись ликующими взглядами. Зазвонил телефон.
– Подойди ты, Лиза, – сказала мама. – Это, скорее всего, тот Майкл Фолдс, он уже звонил.
Через несколько минут Лиза вернулась.
– И чего он хотел? – подозрительно осведомился отец.
Миссис Майлз накрывала стол для ланча: хлеб, сыр, помидоры, банка маринованных огурцов… и еще салями, которую она и впрямь умудрилась где-то найти.
– Да ничего, – самым спокойным голосом ответила Лиза. – Просто хотел узнать, есть ли у меня какие-то планы на вечер.
– Разумеется, есть, – заявил ее отец. – Мы же собираемся праздновать! Шикарный ужин у Кинг-Кросса или где-нибудь еще.
– Я так ему и сказала. А… и еще он пригласил меня с ним на танцы в следующую субботу.
– На танцы? – насторожилась мама. – Куда?
– О, да в яхт-клуб, – ответила Лиза с предельной безмятежностью. – Устраивают родители кого-то из его школьных друзей. В честь результатов экзаменов. Они собирались все отменить, если бы кто-нибудь провалился, но все прошли, так что все в силе. Можно мне пойти?
– Ну разумеется, – сказала потрясенная мама. – Но что ты наденешь?
Она пришла в легкое отчаяние: платье, годное для танцев такого рода… ну ох!
– О, за это не волнуйся. На распродаже в «Гудсе» есть одно подходящее платье, я куплю.
– А дальше-то что? – спросил ее отец. – И кто этот парень? Я его знаю?
Жена с дочерью принялись хором заверять, что все в порядке. Мистеру Майлзу вдруг стало грустно. Лесли всегда была тут, в доме, его ребенок, ну мало ли, что не сын, о котором он мечтал, а теперь она вдруг отправляется в большой мир, внезапно все закончилось, а он почти и не заметил, как промелькнуло.
– Что ж, веселись, пока можешь, – сказал он. – А это еще что?
Он взял кусок салями.
– Это салями, – пояснила миссис Майлз. – Я для Лесли купила.
– За тобой, Лесли, не угонишься, – заметил отец.
И это, подумал он, чистая правда. Она вдруг даже хорошенькой стала. Оформилась. Настоящая юная леди. Что ж, ну и денек.
– Салями, вот как, – сказал он, попробовав. – Кажется, я могу к ней привыкнуть. Дай-ка еще кусочек на пробу. Довольно вкусно. Из чего ее делают?
В субботу после закрытия «Гудса» Фэй поджидала Руди у служебного входа. Он собирался ездить вокруг квартала, пока они не встретятся, и она теперь тревожно высматривала его старенький «вулсли». Ах, вот он где. Она бросилась на тротуар и запрыгнула в галантно распахнутую дверцу.
– Полный вперед! – сказал Руди. Вид у него был крайне самодовольный, но все же не до невыносимости.
– Куда мы едем? – спросила Фэй.
– Это сюрприз! – вскричал он. – Если проголодалась, съешь сэндвич. Останавливаться на ланч некогда.
– Ну хоть намекни! – взмолилась Фэй. Она и правда понятия не имела, к чему это все.
– Вот тебе намек, – сказал Руди, сворачивая налево.
Скоро уже они ехали по Уилльям-стрит, а потом – по Нью-Сауз-Хэд-роуд.
– А-а-а, – догадалась Фэй, когда сбоку заблестел залив Рашкаттерс. – Поняла: ты нашел квартиру!
– Ага! Кажется, нашел подходящую. Нужно твое экспертное мнение.
