– Может быть, – согласилась Фэй, – но это не очень-то здорово, если именно так тебе уже не нужно, а нужно как-то иначе. С европейцем, по крайней мере, хоть что-то новое.
– А вдруг это опасно? И ты потом будешь страдать.
Они ходили по кругу – совершенно безнадежный разговор. Но что стряслось с Фэй за какие-то короткие десять дней?
– Ну да, может, – сказала она. – И это может быть опасно. Но жизнь вообще полна опасностей.
Бог ты мой! «Жизнь вообще полна опасностей». Где она этого набралась?
– Слышала бы ты, какие истории рассказывает Руди. Тогда бы знала. Мы тут живем в коконе. Вот что он говорит. Сами не знаем, как нам повезло.
– Зато он, верно, знает, – заметила Мира.
– О да, – согласилась Фэй. – Он знает, как ему повезло, постоянно это повторяет.
Мира вдруг ощутила свою полнейшую беспомощность и прекратила борьбу.
– Ты его любишь?
– Да, – сказала Фэй. – Кажется, да.
Она улыбнулась. До сих пор она не осмеливалась признаться в этом даже себе самой, и произнести это вслух было все равно что распахнуть тяжелые ворота залитого солнцем сада, в котором она теперь могла бродить сколько угодно.
– Только не говори никому, – взмолилась она. – Это наш секрет, хорошо? Потому что ты моя лучшая подруга.
– Конечно, Фэй, – сказала Мира.
«Ох, господи, – думала она, – надеюсь, у маленькой дурочки все получится. До сих пор-то ей совсем не везло. Ну пожалуйста, пусть этот наконец окажется тем, что надо, пусть даже и европеец». И она крепко-крепко скрестила пальцы на руке с той стороны, где Фэй не было видно.
Сегодня с утра настал черед Лизы чувствовать себя совершенно больной, потому что вечером ей предстояло узнать, насколько хорошо или насколько плохо она сдала экзамены на выпускной аттестат. Ей предстояло выдержать целый рабочий день в «Гудсе», а потом протянуть еще несколько часов – она собиралась сходить в кино, – и только потом настанет пора идти к «Геральду» или «Телеграфу» и выяснять худшее. Живот ей начало скручивать уже с самого утра.
– Совершенно не могу есть, – сказала она маме, и та в кои-то веки не настаивала.
Как только мистер Майлз в тот день, уже ближе к вечеру, явился на свое рабочее место в наборочном цеху, к нему подошел один из сослуживцев.
– Привет, Эд, – сказал он. – У тебя ж, кажется, дочка только что сдавала выпускные? Там как раз кончили набирать результаты. Сходи посмотри. Чтоб бедная девочка не мучилась лишнего.
Эд Майлз был тем еще брюзгой.
– Не, – отмахнулся он. – Пущай понервничает. Сама захотела сдавать на аттестат. Я ей говорил, напрасная трата времени, но они с матерью и слушать ничего не хотели. Нет у меня времени результаты рассматривать, надо работу работать.
– Да ладно тебе, – сказал сослуживец. – Не вредничай. Сегодня для нее важный день. В какой там она у тебя школе?
Мистер Майлз ворчливо ответил в какой. Через пять минут сослуживец вернулся с обрывком бумаги в руке.
– Эй, Эд, – сказал он. – Ее же Лесли зовут? Верно. Ты только послушай.
И он зачитал результаты – настолько впечатляющие, что даже мистеру Майлзу это было совершенно понятно. Наступила краткая пауза, во время которой мистер Майлз продолжал демонстративно работать. Наконец он нарушил молчание.
– Неплохо вроде, да? – сказал он. – Спасибо.
– Тьфу ты, Эд! Ну и выдержка у тебя. Это чертовски здорово, вот что. Тебе впору до потолка прыгать.
– Вот уж не стану, – отрезал мистер Майлз. – У меня работы полно, ей и займусь.
– Ну ты даешь, – сказал сослуживец.
Он ушел и щедро поделился с остальной командой новостью о равнодушии мистера Майлза перед лицом ослепительных достижений его дочери.
Пришел ночной редактор и тоже направился к мистеру Майлзу.
– Слышал, твоя дочка отличилась на экзаменах, – сказал он. – Поздравляю! Прекрасная новость! Пойдет теперь, верно, в университет на следующий семестр? Есть чем гордиться.
– Ну вот уж не знаю, не знаю, – пробурчал мистер Майлз. – Не знаю я насчет университета.
– Да как иначе-то! – вскричал ночной редактор. – Нельзя же пропадать таким мозгам! Ей там будет прекрасно. И передай ей: если захочет на практику, пусть приходит к нам. Отличие первой степени по английскому – она, верно, здорово пишет. Да, университет – это вещь, мои оба там, радуются жизни на всю катушку. Так ей и передай от меня – в ее возрасте это самый лучший вариант из всех возможных.
И пошел себе дальше. Под конец мистера Майлза настолько допекла череда сослуживцев, спешащих пожать ему руку и поздравить, что он решил оправдать их несносные ожидания и отправился звонить домой. Дочери, разумеется, там не оказалось, так что он поговорил с женой.
– Просто решил, стоит тебе сказать результаты Лесли, если тебе вдруг интересно. А то они тут у меня есть.
И он зачитал их вслух. Она ахнула и разразилась слезами.
– Сегодня счастливейший день моей жизни, – сказала она. – Можешь вернуться домой пораньше? Она скоро придет.
– Не могу. Завтра увидимся. Мне пора.
И повесил трубку.
