Патти потрясенно отставила чашку. Это была самая длинная речь из всех, какие когда-либо произносил Фрэнк, до Патти еще даже не все толком дошло. Но теперь, когда слово было произнесено вслух, идея обрела форму, на Патти вдруг накатили застенчивость и робость и в то же время бьющая через край радость. Потому что это было и в самом деле возможно, пусть даже и не ко времени. В ней вдруг воскресли воспоминания о той ночи, той оргии, что предшествовала эскападе Фрэнка. Патти вдруг ощутила, что тайный мир, в который они вместе вступили тогда, возможно, не потерян для них окончательно, не забыт навеки. Она взглянула Фрэнку в лицо и уловила в его глазах мольбу и потрясенную зачарованность, каких никогда не наблюдала у него прежде и каких уж точно никогда до сих пор в нем не возбуждала: она вдруг поняла, что он тоже помнит ту ночь, вспоминает, пусть не признаваясь открыто и честно, царство невыразимой и невообразимой близости, в которое они попали более или менее случайно и непривычность которого столь напугала Фрэнка, что он немедленно обратился в бегство.
Фрэнк подошел к ней и снова опустился на край кровати:
– Пожалуйста, ответь. Я должен знать, я имею право знать, правда?
– Да, – согласилась Патти. – Наверное, имеешь. Дело в том, что я сама еще не уверена. Может, да, а может, и нет. И еще слишком рано, чтобы знать наверняка, вот это точно. Если все так и продолжится, через несколько недель я схожу к доктору, тогда и узнаем. Вот и все, что я пока могу сказать.
Фрэнк ничего не ответил, и Патти вдруг увидела у него в глазах слезы. Она тоже сидела молча, но через некоторое время коснулась его руки.
– Пока это наша тайна, ладно? – проговорила она. – Никому ни слова.
– Заметано, – хриплым голосом сказал Фрэнк.
Она взяла чашку и поставила ее на поднос, а поднос на пол. Фрэнк лег рядом и принялся ласкать ее, и перед ними вдруг вновь открылся вход в то сокровенное, невыразимое и непредставимое царство.
Магда сидела в засаде у входа в гардеробную для персонала.
– Лиза! – вскричала она. – Надеюсь, тебя зовут еще и Лесли, как твоя матушка называла тебя по телефону. Дружок мой, какой наисчастливейший день! – Она пылко расцеловала девочку в обе щеки и взяла за руки, светясь от радости. – Теперь твое будущее сияет, точно солнце над головой! – воскликнула она.
В этот момент к раздевалке примчалась припозднившаяся Фэй. Услышав эти слова, она остановилась:
– Что-что? Она помолвлена?
– Тьфу ты! – возопила Магда. – В ее-то годы? Упаси Господь! Нет-нет, неужели вы не видели газеты? Она добилась потрясающих результатов на экзаменах.
– Ничего себе! – поразилась Фэй. – С ума сойти, Лиза, потрясающе просто. Поздравляю, правда!
Лиза начала смущаться уже не на шутку – все, кто был неподалеку, услышали их разговор и тоже принялись ее расхваливать:
– Сдала на выпускной аттестат? Вот умница!
Через минуту после того, как она пришла в «Дамские коктейльные», там появилась мисс Картрайт, а за ней и мистер Райдер.
– Мир станет твоей устрицей, – сказал он. – Смотри только не заглатывай целиком.
Лиза засмеялась, но ее томили гнетущие опасения перед встречей с непреклонным отцом. Она словно бы зависла между восторгом и ужасом, как бывает во сне.
– Спасибо, спасибо, спасибо, – повторяла она, улыбаясь на все стороны.
До чего же все были добры к ней! Наконец шумиха начала стихать, и Лиза огляделась, чтобы найти себе какое-нибудь занятие и перестать быть в центре внимания.
– Фэй мне сказала, ты очень хорошо сдала экзамены, – будничным тоном заметила мисс Джейкобс. – Это правда? Что ж, я ничуть не удивлена. И не думаю, что ты сама удивлена. Ты умная девочка, я сразу увидела. Работать с тобой – одно удовольствие, жаль будет, когда ты нас покинешь. Ты ведь пойдешь в университет, верно, куда ж еще. Умная девушка, знаешь ли, прекраснейшее творение во всей вселенной, ни за что не забывай об этом. Все кругом ожидают ума от мужчин. От девушек ждут, что они будут глупыми, ну или хотя бы глупенькими, а на самом-то деле таких девушек мало, просто большинство потакает ожиданиям и притворяется. Так что ты просто иди своей дорогой и будь настолько умной, насколько сможешь, утри им всем нос. Это лучшее, что ты можешь сделать – ты и все прочие умные девочки в этом городе и во всем мире. Так-то вот. А теперь давай-ка займемся делом и продадим платье-другое, а? Именно так.
